Через разбитый купол я смотрела, как символ Джасада поднимается над омальским дворцом, словно дым от погребального костра.
Китмиры разлетелись в разные стороны, их тени уносились к горизонту. Они несли мой голос, мое послание в каждый угол этих королевств. Когда придет Нузрет Камель и крепость поднимется, каждый джасадец должен быть на нужной стороне. Война на пороге, и время выбирать пришло.
Я замерла у тела Феликса. Его голова отлетела чуть дальше, в месиво из плоти и крови. Я подняла ее за хохолок из перьев на волосах. Крестьянам понадобятся доказательства. Им нужен трофей, который они унесут в свои разоренные дома.
Я подобрала упавшую корону, вытерла её о штанину и водрузила обратно на его волосы.
— Можешь оставить корону себе, — повторила я.
В остекленевших глазах кузена мелькнуло отражение лица, повторявшее каждое мое движение. Оно принадлежало незнакомке. На этот раз ребенку, девочке лет одиннадцати-двенадцати.
Сердце бешено заколотилось. Прилив липкого страха разлился по груди, проникая в самые темные закоулки сознания. Я уставилась на это лицо, но не закричала, когда услышала голос.
«Ты видишь нас, — прошептала моя магия. — Мы знаем, что ты нас видишь» .
Сцепив зубы, я закрыла глаза Феликсу. Если безумие — мой конечный пункт, я не стану облегчать ему дорогу.
Я прошла мимо рухнувших колонн тронного зала. Сорвала со стены факел и поднесла пламя к разорванной штанине мертвого солдата. Огонь жадно лизнул форму и перекинулся на следующее тело. До королевы Ханан он доберется в последнюю очередь, но в конце концов поглотит и ее. Пламя не пощадит никого.
Никого, кроме меня. Феликс не понимал — никто не понимал.
Когда пыль уляжется, я всегда буду той, кто останется стоять на ногах.
Выживание не было историей моего успеха.
Оно было моим вечным наказанием.
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ. СЭФА
— Двигайся, бестолочь! — локоть проезжавшего мимо повара врезался Сэфе в плечо, отпихивая в сторону.
Кухня жила на бешеной скорости: подносы со свистом проносились над головами, а гора грязной посуды на стойке росла с пугающей быстротой. Бирта была с ног до головы покрыта засохшими пятнами — живым свидетельством долгого и упорного труда.
— Ради Седайна у наших ворот торчит без малого тысяча низальских солдат! Сделай что-нибудь полезное и начни разносить миски с бисарой, пока я готовлю гуляш.
Сэфа подчинилась не задумываясь, потянувшись к первой попавшейся чашке с зеленым супом.
— Это молохия, идиотка! — взвыла Бирта. — Вон отсюда!
— Прости! — Сэфа перехватила нож, лежавший возле кучи нарезанного картофеля, — единственную вещь, ради которой она вообще заглянула на кухню, — и выскочила за дверь.
По коридорам сновали слуги, удерживая на плечах серебряные подносы со стопками пустых тарелок. Жалобы сыпались вперемешку с приказами.
Сэфа лавировала в этом хаосе не замедляя шага.
— Захра! — у локтя возникла Салам. Ее круглые щеки и лоб были перемазаны грязью. — Ты разве не пойдешь на улицу? Низальский полк уже здесь. Некоторые солдаты такие красавчики, только почти не разговаривают. Еще поговаривают, будто сам Командующий приехал — оказывается, он уже несколько дней в Лукубе!