— Так и есть. Но здесь есть проходы, которые ведут в Эссамский лес. А еще за горой у нас обустроена площадка для тренировок и праздников.
Значит, из горы есть выходы в Эссамский лес. Искушение снова заворочалось внутри, словно таран, подталкивая меня бросить все, сбежать и отыскать Сэфу и Марека. Я стойко перетерпела эти уколы, морщась, пока они не утихли. Это был далеко не последний раз, когда меня накрывало желание сбежать, но я не собиралась поддаваться ему, если только Ураби не оставят мне выбора.
И все же я намотала эту информацию на ус. Майе не следовало ею делиться.
Мы свернули за угол, и идти стало еще труднее из-за ухабов.
— А нас не увидят с той стороны?
Проход заканчивался глухой железной дверью, почти неразличимой в полумраке. Знакомый узор застал меня врасплох. Точно такой же плетеный орнамент я видела на дверях в подземном комплексе, где тренировалась перед Алкаллой.
Майя прижала ладонь к металлу и что-то зашептала под нос. Контур двери озарился серебристо-золотым свечением — точь-в-точь таким же, какое вихрилось в глазах девчонки.
Я засмотрелась на нее дольше, чем следовало. Пройдет еще немало времени, прежде чем вид чужой магии перестанет вселять ужас в мои кости. Живя в Махаире, я не сталкивалась с джасадцами открыто; последним, кто при мне без стеснения использовал силу, был Муфсид. Даже моя собственная магия долго оставалась скрытой, подавленной наручниками. И то, как я училась пробуждать ее, было настоящей битвой. Ураби же пользовались силой мимоходом, задумываясь об этом не больше, чем о дыхании, и я не могла не испытывать легкую зависть.
Майя толкнула ногой дверь, и та со скрипом отворилась.
— После тебя, Мавлати.
Как правило, я предпочитала не входить первой в незнакомые двери. К счастью для Майи, от ее прыжков у меня уже раскалывалась голова. Любая угроза по ту сторону порога не могла раздражать сильнее, чем зрелище того, как она то и дело перекатывается с пятки на носок.
Запах ударил в лицо, едва я сделала шаг наружу. Соль и свежий дождь.
Ветер обжег щеки. Прижав поднос к груди, я прикрыла его рукой. Безбрежное небо над головой переливалось меняющимися красками. Тяжелые тучи висели так низко, что до них можно было дотянуться рукой; они клубились, словно теплый воздух, вырывающийся изо рта в зимний день. Полосы красного и оранжевого огня прорезали горизонт, мерцая на зыбкой глади…
Нет. Этого просто не могло быть.
Под ногами зашуршала галька, когда я рванулась вперед. Ветер сорвал с моих губ изумленный возглас.
— Осторожнее, Мавлати, — пробормотала Майя, но я ее уже не слушала.
Ветер запускал ледяные пальцы в мои волосы, отбрасывая их со шеи. Ноги сами несли меня к краю обрыва, требуя подтвердить то, во что разум отказывался верить.
Там, внизу, бушевало море сотен имен — море, через горы к которому отваживались выбраться лишь единицы, и еще меньше было тех, кто пережил этот путь.
Я не верила собственным глазам. Прошел целый век с тех пор, как кто-либо в последний раз видел море за горами. Даже когда в каждом королевстве еще жила магия, путешествие к морю Сухна считалось чистой воды безумием. Зачем усложнять жизнь, если к нему можно было выйти через любой из вилайятов в южном Джасаде? Нижние вилайяты получали половину своего дохода от таких гостей. Платишь пошлину за проход через джасадскую крепость и любуешься морем. Либо идешь через горы — и платишь собственной жизнью.