— Это необратимо! — выплюнул Равейн. — Тебе никогда не вернуть свою магию!
Арин поднял скипетр, в кольце которого все еще оставалась зажата отрезанная кисть.
— Вернуть? — Как предсказуемо для отца — решить, будто Арин забрал скипетр ради собственной власти. — Мне без надобности эта магия, мой лорд. Но я знаю ту, кому она пригодится.
Стоило Арину повернуться к выходу, как позади обрушился кулак.
— Думаешь, твоя драгоценная наследница Джасада чем-то отличается от своих предшественников? — прорычал Равейн. — Ты правда веришь, что она не возобновит добычу магии, как только отстроит королевство? И что тогда будет с нами, Арин? Она не станет торговать с Низалом! Без моего скипетра, без силы, которую ты качаешь, мы останемся ни с чем!
Арин вспомнил девушку, которую впервые увидел склонившейся над телом мертвого джасадца, раздраженно бормочущую погребальные молитвы. Девушку, которая выдала свою магию, метнув кинжал в бедро Феликса, когда тот обидел маленькую сиротку. Магию, которая выплескивалась каждый раз, когда Сэфа или мальчишка оказывались в опасности. Ту самую девушку и ту самую магию, что остановили Рубиновую гончую, готовую разорвать Арина на куски.
— Она совсем не похожа на них. — Арин взглянул на кровь, покрывавшую перчатки. Он уже не понимал, чья она — Вауна или отца. — И на нас она тоже не похожа.
— Ты променяешь собственное королевство на нее? Собственную семью? — Равейн выглядел раздавленным.
Джеру открыл дверь. Прежде чем выйти, Арин в последний раз взглянул на отца. Кровь заливала полированное дерево стола и уже капала на ковер. Равейн замотал сочащийся обрубок полой робы, но глаза его остекленели, а кожа приобрела цвет воска.
— Да, — ответил Арин. — Я выбираю ее.
Осталось последнее дело.
Весла опустились в воду. Ночь сгустилась, луна спряталась за кронами деревьев. Реку обступал Аюмский лес, раскачивающиеся ветви скользили по глади Хируна, содрогаясь от поднимающегося ветра. Хирун петлял среди чащи темной лентой, течение мягко покачивало лодку.
Они гребли уже около трех часов, когда Джеру наконец нарушил молчание:
— Что теперь, мой лорд?
Арин развел колени и подался вперед, зажав концы весел под мышками. Длинный сверток, лежащий между его ногами и ногами Джеру, казался куда мрачнее теней, метавшихся между деревьями.
— Я больше не твой лорд, — отозвался Арин. — За измену меня лишат всех титулов. Моя армия перейдет к отцу.
Джеру побледнел. Лодка замедлила ход: пальцы гвардейца на веслах ослабли.
— Но… но ваш отец отправит войска на Джасад. Это будет бойня.
— Нет, — возразил Арин. — Ему нужна магия, чтобы удержать собственную власть, а у джасадцев остались ее крохи. Но даже если он захочет, ему вскоре придется отвлечься на удар со стороны Лукуба. Это выиграет нам время.
— Удар из Лукуба? — Джеру выглядел растерянным и пристыженным, словно Арин поймал его на провале экзамена, к которому следовало готовиться.
— Мираях никогда не задерживается на одном месте. Все донесения наших солдат говорят о том, что он перемещается между пятью точками в Эссаме. В зависимости от координат Вайде потребовалось бы от двенадцати до двадцати дней, чтобы добраться туда. Ее нет уже семь дней.