Майя поджала губы, собираясь возразить, но в итоге молча развернулась и ушла.
Тишину прорезал протяжный, низкий свист.
Солдаты высадились.
Мои приказы джасадцам были предельно ясны, но я всё равно вскинула руку, напоминая о них. Мне было жизненно необходимо их беспрекословное подчинение. Им придется довериться мне, как бы горько это ни было, иначе последствия станут фатальными.
В одной реальности остроносые, строгие лодки с глухим стуком утыкались в берег, разрезая туман. Солдаты в черно-фиолетовой форме с плеском прыгали в Хирун, выбираясь на западные границы Джануб Айи. Стрелы натягивали тетиву. Мечи со свистом покидали ножны.
В другой реальности мой самый огромный китмир сложил крылья и камнем ринулся вниз.
Первая волна солдат множилась на глазах. Сотни кованых сапог оставляли грязные следы на земле, продвигаясь вперед.
И больше всего — сильнее их лодок, формы или бесполезного оружия — эти грязные следы расковыряли гноящуюся рану у меня в груди. Десять лет назад мы стояли здесь и смотрели на гибель Джануб Айи, а теперь они явились топтать грязь в вилайяте, в котором они не достойны даже пыль лизать?
Я двинулась вперед.
Идущие в авангарде солдаты растерянно переглянулись. К чему-то подобному они точно не были готовы. Одинокая женщина, идущая по каменистой равнине, застывшее вооруженное войско на заднем плане и туча китмиров, терпеливо кружащих в небе.
Чего их жалкие смертные глаза не могли разглядеть, так это проступивших на моем лице ярких магических вен. Они пульсировали, извиваясь под глазницами и сплетаясь у висков.
Когда они наконец поняли, куда нужно смотреть, было уже слишком поздно.
Огромная тень закрыла облака. Оглушительный, режущий слух клекот пронёсся над вилайятом. Деревья гнулись и ломались от ураганных порывов, рожденных взмахами крыльев моего исполинского китмира.
Я сорвалась на бег. Безумный, пьянящий смех сорвался с моих губ, пока ветер свистел в ушах, а воздух позади пикирующей твари стремительно разрежался. Китмир летел прямо надо мной, прибавляя ход, и я мчалась так быстро, как никогда в жизни. Быстрее, чем той ночью, когда убила низальского солдата. Быстрее, чем когда Арин гнал меня к самому краю реки. Быстрее, чем во время первого испытания Алкаллы, когда за мной гналась свора бешеных псов и чемпион Лукуба.
Враги попытались развернуться, сбежать, но их же численность сыграла с ними злую шутку. Жалкие, суетящиеся муравьи — они сталкивались, пихали друг друга, а оружие скользило в их вспотевших ладонях. Около семидесяти человек в арьергарде оказались достаточно сообразительными, чтобы броситься обратно в реку.
Две мои реальности слились воедино. Я скрестила руки на груди, и китмир прижал крылья к телу. Я пластом скользнула на колени по земле, а тварь с ревом пронеслась над самой моей головой, едва не задев перьями макушку.
Китмир резко расправил крылья, и в ту же секунду, когда он врезался в передовые ряды низальского войска, я широко раскинула руки.
Символ Джасада взревел в последний раз.
И мы вместе сорвались в пламя.
Тех солдат, кому повезло, просто раскидало взрывной волной — их выбросило на деревья и в воды Хируна, но они хотя бы избежали участи тех, кто оказался прямо под китмиром. Впрочем, у стоявших в центре было преимущество: они погибли мгновенно. Им не пришлось вдыхать запах собственной горящей плоти, пока они отчаянно ползли к реке. Истошные, леденящие кровь вопли утонули в шуме толпы охваченных огнем тел, бросавшихся в Хирун.