Ради дома.
Гору сотрясло безумие. Ликование распространялось подобно лесному пожару. Дети вырывались из рук испуганных родителей и неслись к обрыву, чтобы хоть краешком глаза снова увидеть китмира.
Это была моя вина — я слишком долго ждала, чтобы доказать им мощь своей магии. Они должны знать, кто ведёт их за собой. Должны видеть, какая сила стоит за их спинами.
— Эссия, ты в порядке? — Намса присела рядом со мной, от неё буквально веяло тревогой.
— В полном, — я подняла голову. Мои сияющие, сухие глаза встретились с потрясённым взглядом Намсы. — И тебе следует называть меня Маликой.
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ. АРИН
Его и Джеру арестовали в десяти милях от Цитадели.
То, что Арин послушно позволил привязать себя и Джеру к задку телеги, лишь усилило тревогу солдат. К моменту прибытия на территорию Цитадели конвоиры уже три часа испуганно шептались между собой.
Из этих перешептываний Арин узнал, что отец полностью оправдал его ожидания. Опытных, закалённых бойцов направили удерживать территорию между Низалом и Лукубом, а также охранять Слоновый дворец. Цитадель и Лукуб теперь разделяли многочисленные оборонительные рубежи, в то время как абсолютно всех новобранцев из каждого лагеря сорвали с тренировок и погнали маршем на юг.
В сторону Джасада.
От этих новостей Джеру слегка побледнел, но Арин остался равнодушен. С тех пор как он сбежал из Гибала, прошло два дня, и он не питал иллюзий насчет того, какой хаос оставил позади. Джасадцы наверняка не захотели слушать совет, который он оставил в записке для Эссии. Они приняли её в штыки.
Сейчас Эссия, должно быть, желает его смерти сильнее, чем кто-либо в той горе. Она либо в ярости, либо, что ещё хуже, отсекла всю боль лезвием собственной магии.
Но как бы то ни было, его советом она воспользуется. Совет был дельным, а Сильвия из Махаира никогда не отказывалась от оружия, способного сохранить ей жизнь, из чьих бы рук она его не получила. Для этой войны новобранцам придется маршировать до самых низовьях южных вилайятов.
Всё, что теперь требовалось Арину, — добраться до Джануб Айи раньше своих солдат.
Перед телегой распахнулись первые ворота. Ряды новобранцев провожали Арина и Джеру взглядами, в которых читалась разная степень шока. Весть о прибытии Командира опередила его, и стоило телеге остановиться на площади, как навстречу вышел Байум.
Солдаты помогли Арину и Джеру спуститься. При виде их излишне предупредительного обращения лицо Байума перекосило от злости.
— Вернулся-таки, — выплюнул Байум. — Зачем? Неужели думаешь, что после того, как ты изувечил Верховного, у тебя есть шанс на справедливый суд? Надеешься защитить себя на трибунале? Судьба предателей — в руках преданных.
— В руке, — поправил Арин.
— Что?
— У него осталась только одна рука. Вторую я у него забрал.
Байум побагровел и резко развернулся к солдатам:
— Тащите этого предателя в Капсулу, а его гвардейца бросьте в подземелье под башней. Если этот выродок сбежит или если вы позволите ему заговорить зубы и снять кандалы — я казню вас и всех, кого вы когда-либо знали.