Я повернулась к толпе. Магия вплелась в мой голос, разнося его эхом по всему склону:
— Когда многие из нас думают о войне, они представляют поле битвы. Свист мечей, топот коней на выжженной земле. Войну знают только по её физическому насилию.
Я обвела взглядом море лиц, удерживая их внимание.
— Но у войны есть последствие куда страшнее любого клинка. И оно гораздо жесточе любого кровопролития.
Я растопырила пальцы и провела ими по глазам. Вслед за руками потянулись золотые и серебряные нити, бьющие из пульсирующих точек на висках. Я вывернула кисти, обвивая эти нити вокруг запястий, точно невесомые браслеты.
— Первое смертельное последствие войны — это потеря нашего голоса.
Магия оплела руки, поднимаясь к шее и торсу плотными, стягивающимися кольцами.
— Я провела всю жизнь в страхе перед звуком собственного имени. Я прятала те части себя, которые были не нужны этому миру, сжимала их в самый крошечный комок, на какой только была способна, и надеялась, что время всё сотрёт. Магия — это не всё, что у нас есть, но это единственное, что они желали в нас видеть. Их страх разорвал нас на части, а наш собственный страх уничтожил то, что осталось.
Нити вплелись в мои волосы, заструились по кудрям. Небо резко потемнело: над головой закружили мои китмиры, и их крики раскатились между безмолвными скалами.
— Сегодня мы обернём их страх против них самих. Мы вернём то, что у нас забрали, и заявим об этом во весь голос. Мы больше не станем съёживаться. Мы не будем прятаться. Слушайте меня внимательно и запомните мои слова: это не будет ещё одна Джасадская война.
Мои сапоги оторвались от земли. Тысячи нитей закружились вокруг меня в бешеном вихре. Свет вспыхнул ослепительно, обжигая сильнее солнца. Магия торжествующе взвыла, и её ликование отзывалось в каждой частице этой сияющей паутины. Я была сердцем магии. Осью всей силы.
— Это наша осада.
Я широко развела руки. Нити за моей спиной расширились, соткав огромную золотую тень, центром которой стала я сама.
Я рассмеялась, пока из глаз катились золотые слёзы, а тело разрывало от невыносимой агонии. Из тени с треском вырвались колоссальные серебряные крылья. Утёс задрожал от громогласного крика джасадцев.
Блестящие рога пронзили воздух, когда огромный китмир поднял голову, и его чёрные глаза повторили движение моих. Торс, лапы, хребет — нити намертво стянули тело чудовища, пока оно не сорвалось с места, мощно взмахнув крыльями. Китмир издал оглушительный клёкот, громом раскатившийся над горизонтом. Я знала: этот звук услышат за многие мили отсюда.
Это был крик выжженной земли, восставшей из пепла.
Маленькие китмиры взмыли следом, лавиной серебряных и золотых крыльев затмевая солнце. Я прикрыла лицо рукой от поднявшегося шквального ветра.
Эфра, заворожённый, сделал шаг к краю обрыва. Китмир, которого я когда-то призвала на Балу Победителей, наконец вернулся.
Я наклонила голову, и исполинский зверь заложил вираж над морской гладью, расправив крылья в сторону Эссама. Он раскрасит небо золотом и серебром над торговыми путями — защитит их, напомнит джасадцам, преодолевающим долгий путь к нашему королевству, ради чего они терпят эти лишения.