— Следы гари образуют странные узоры, — пробормотала Намса.
Я подняла взгляд, осматривая нависшие над нами полуразрушенные здания. Черные полосы копоти въелись в дверные проемы, облизывая внешние стены. У большинства домов крыши провалились внутрь, но сами стены устояли.
— Стекла. Они вылетели наружу. — Я кивнула на перекошенные оконные петли и осколки, глубоко увязшие в грязи под ними. — Жители сами подожгли свои дома изнутри.
Нужно иметь железную волю, чтобы оставить всю прежнюю жизнь полыхать за спиной и уехать в неизвестность. Вопреки своей незавидной репутации в северных провинциях, жители Джануб Айи нашли в себе мужество сделать то, на что не решился ни один другой вилайят, когда стало ясно, что поражение неминуемо. Они сожгли посевы, уничтожили дома и перекрыли воду, оставив остальным королевствам свое последнее послание.
Они ушли в огне и в огне же вернутся.
По общему согласию те из нас, кто пришел из Гибала, решили спать прямо на земле. Кто-то предложил укрыться в одном из пустых амбаров, но встретил лишь недовольный ропот.
— Неправильно это — тревожить чужой дом, — тихо произнесла Мона, девушка с вечно грустными глазами и волосами цвета засахаренного меда. — Не сейчас. Не раньше, чем мы победим.
Светящийся туман затапливал долину, закручивая белые спирали над иссушенными равнинами. Волоски на моей шее встали дыбом, и мне не нужно было оглядываться, чтобы понять: остальные чувствуют то же самое.
Магия.
Словно роса, вспыхивающая на лезвии травы на рассвете, заряженный магией туман опускался на спящих джасадцев.
— Если туман такой плотный даже в милях отсюда, представь, каково сейчас на мосту, — задумчиво произнесла Мона, сильнее кутаясь в плащ у костра. — Я всегда думала, что истории о людях, пытавшихся его пересечь, — просто сказки. Кто вообще пойдет на такую глупость? — Её глаза закрылись. Она глубоко вздохнула. — Язык мой — враг мой.
Я вызвалась посторожить лагерь.
— Тебе нужно отдохнуть, — запротестовала Намса.
— Я достаточно выспалась перед тем, как мы покинули Гибал, — солгала я. — Не трать силы на споры.
Намсе ни к чему знать, что я не спала уже несколько дней. Это заставит её переживать, а её тревога меня раздражала.
К тому же я была не одна.
«Этот туман опасен», —прошептала моя магия. —«В нём прячутся другие угрозы».
Я улыбнулась, откидываясь на колючую кору усыхающего дерева. Я видела каждого спящего джасадца — темнота ничуть не мешала обзору.
Самой опасной тварью, прячущейся в этом тумане, была я сама.
Я прижала ладонь к животу, силой подавляя подступившую тошноту.
У подножия холма, насколько хватало глаз, тянулись ряды джасадцев. Они заполонили подступы к мосту Сираук, кипели у границы с Ахр иль-Убур и исчезали в долинах, ведущих к Эйн-эль-Хасве. Тысячи и тысячи людей заполонили вилайят, способный вместить от силы треть из них.
— Преисподняя Авалин, — прошептала пораженная Намса. — Получилось. Твои китмиры привели их домой.
— Часть из них, — я окинула взглядом толпу. Люди сооружали временные лачуги из ободранной древесной коры и валунов. Сотни крошечных костров плясали по всему горизонту. Запах жареного мяса перебивал стойкий дух гнилого дерева. — Думаю, многие всё ещё пробиваются через торговые пути или спускаются с севера Джасада.