Теперь, когда ничто другое меня не отвлекало, я с неохотой дала волю мысли, которую держала в заточении с того самого момента, как увидела свои обнаженные запястья.
— Я не могу знать наверняка, что произойдет, если твоя магия освободится полностью. Возможно, я смогу поглощать ее как обычно. А возможно, я, если можно так выразиться, никогда не доберусь до дна твоего магического колодца и сумею лишь временно забирать ее части, — говорил Арин.— Но если тебе нужна моя самая обоснованная теория, то я подозреваю, что прикосновение к тебе в момент, когда ты можешь полностью проявить свою силу, убьет меня.
Если я начну смеяться над этой иронией, то уже никогда не остановлюсь. Прикосновение Арина высвобождало мою магию и спасало мне жизнь как минимум дважды, а теперь мое прикосновение может оборвать его жизнь.
Ураби ни в коем случае не должны об этом узнать. Они и без того сомневаются в моей верности, а если прознают, что у меня есть такая способность и я отказываюсь пустить ее в ход, они начнут сомневаться еще и в моем сердце. А я не стану ее использовать — только если Арин вообще не оставит мне выбора.
Похоже, устав ревновать к тучам, которые я сама же и сгустила над собственной головой, луна наконец соизволила явить свой лик. Клочья белого тумана растаяли в рассеивающихся облаках, и я зажмурилась от яркого света ждавшего за ними полумесяца.
Первым делом я увидела море, бурлившее гораздо ближе, чем я ожидала. Лунный свет разлился по склону горы, обнажая неровную каменную стену, по которой я спускалась в кромешной тьме. Затем он сместился вправо, окрашивая в синеватые тона источник того самого водяного гула, что я слышала последний час.
Я ахнула.
По склону горы струились потоки, разлетаясь в десятках разных направлений и каскадами срываясь с блестящих черных выступов — точно таких же, как тот, на котором сидела я. Они неслись к морю, словно охваченный нетерпением путник, спешащий воссоединиться со старым другом.
Я слизнула воду, которую ветер щедро швырнул мне в лицо, и ухмыльнулась. Не соленая.
Это был Хирун. Река действительно текла прямо под Пустынными равнинами — все это время, сквозь засуху и гибель урожаев, Орбан буквально топтался по Хируну, имея его прямо под ногами.
Я попыталась прикинуть, сколько мне придется пролезть, чтобы добраться до середины водопада. Как только я найду точку входа, сразу же вернусь в Гибал. Ураби незачем знать, что я вообще уходила, а мне будет спаться куда спокойнее, если я буду знать, что у меня есть место, куда можно сбежать в случае необходимости.
Я повернулась и застыла. Крик застрял в горле.
Позади меня на выступе стояла женщина, прислонившись к скале.
— Ну что, — спросила она, — мы уходим?
Я находилась в сотнях футов от вершины горы. Никто не смог бы последовать за мной незамеченным или появиться здесь, не издав ни единого звука.
Недовольная моим затянувшимся молчанием, она тяжело вздохнула и перепрыгнула на уступ прямо подо мной.
— Я не против, если мы останемся. Мне нравится та мелкая прыгучая. Омайма? Ее магия меня интригует.