— По крайней мере, тот, что с муравьями, лишился приличного слоя кожи, — мрачно буркнула я.
Арин закашлялся, но звук был похож на глухой смешок:
— Много у первого… осталось от языка?
Я фыркнула:
— Надеюсь, только корень.
Прошло несколько мучительных минут, пока Арин пытался сделать следующий вдох.
— Ты не должна калечить джасадцев ради меня. Они потеряют веру… — еще одна долгая пауза. Было больно смотреть, как тяжело ему дается каждый глоток воздуха. — В твою беспристрастность. В твое право вести их за собой.
Он остановил меня и спас этих ублюдков от участи быть выпотрошенными только радименя ?
Это стало последней каплей. Слезы, которые я сдерживала, хлынули по щекам. Я закрыла лицо руками, сгорая от стыда из-за того, что плачу я, хотя живого места нет на Арине.
— Тебе не стоит тратить на меня слезы.
— Они и так твои, идиот, — разрыдалась я. Месяцы страха и одиночества, копившиеся внутри, прорвались наружу при виде Арина, лежащего в луже собственной крови. — Зачем ты пришел сюда? Я была готова умереть! Была готова проявить благородство, отвагу и пожертвовать собой — впервые в своей никчемной жизни! Я смирилась со своей участью. Я бы восстановила Джасад, сгорела дотла и вошла в историю спасительницей, а не трусихой. Все было так просто!
— Ты не умрешь.
— Конечно умру! Мне суждено умереть, я живу взаймы со времен Кровавого Саммита. И я пыталась быть храброй. Пыталась быть похожей натебя . Но появляешься ты и заставляешь меня желать эгоистичных вещей. Заставляешь меня быть трусихой. — Я вытерла нос рукавом. — Из-за тебя мне кажется, будто у меня есть выбор.
— Посмотри на меня, Сурайра.
Я подняла заплаканные глаза. Его взгляд обжигал — он был собранным и отчаянно сосредоточенным. Наконец-то передо мной был настоящий Арин, а не то безучастное существо, которое привел Эфра.
— Я мог бы до конца дней просить у тебя прощения, но я никогда не пожалею о том, что ты останешься жить. Ни на одну… секунду.
Стоило ему договорить эту фразу, стоившую ему колоссальных усилий, как его глаза закатились. Он обмяк, и я едва успела подхватить его. Стараясь не тревожить раны, я прижала его к себе. Его кровь насквозь пропитала мою тунику и покрывала руки, а багровые лужи на полу камеры даже не думали высыхать.
— И что же нужно сделать, чтобы великий Наследник Низала наконец потерял сознание? — Я провела пальцем по переносице, поднимаясь к серебристой брови. — Всего лишь потерять в четыре раза больше крови, чем обычный человек.
Я вдохнула так глубоко, как позволял его вес на моей груди, и истошно закричала, призывая Намсу.
Я сидела на кровати, поджав ноги, и наблюдала за тем, как вздымается его грудь. Магия целителя проходила сквозь него, не задерживаясь, поэтому нам пришлось прибегнуть к обычным, земным лекарствам. Вид Арина с прибинтованной к телу рукой, покрытого иссиня-черными синяками от виска до подбородка и укутанного в бесчисленные слои бинтов, разрывал мне сердце. Мне безумно хотелось повернуть время вспять и завершить то, что я начала с его обидчиками.
Обидчиками, которые по восхитительной иронии судьбы теперь сами оказались за решеткой. Эфра нехотя согласился запереть их в подземелье в качестве наказания. Лично я считала это королевским подарком. Они просидят в камерах до нашего отправления в Джасад, и только ради этого я воздержусь от искушения снять с них кожу ножом для чистки картофеля.