Рубин и слоновая кость распустились зловещими лепестками в глазах Байры:
— Тогда тебе не придется далеко ходить, — выплюнула она. — Тот, кого ты называешь осквернением, был джасадцем, пока мы не забрали его магию. Пока не сделали его Королем. Фарид станет первым, кто возглавит королевство, не преданное нашей крови и не подвластное нашей магии. Он пойдет против тебя.
Мы приблизились к лицу сестры, стирая непрозрачные красные слезы, катившиеся по её щекам:
— Моя прекрасная Байра, — прошептали мы. — Создать Короля? Ты едва способна создать блестящую псину.
Мы шагнули с перил, опустившись на мягкую шею нашего китмира. Ветер свистел в волосах, пока зверь поднимался всё выше, унося нас домой.
Позади нас крик Байры слился с воем её гончих.
Мы ступили на мост и скрестили руки на груди. Дания настояла на этом месте встречи, утверждая, что оно послужит нейтральной территорией между нашим королевством и владениями Капастры.
Она явно задумала какую-то пакость. Она не была бы Данией, если бы не задумала. Но какую?
Мы закричали, когда сестры разорвали нас на части. Байра ломала наши кости, дробя нас на куски прямо на мосте, а Дания вонзила руку нам в грудь. Капастра сжимала наш череп, обрекая на бесконечную агонию.
— Быстрее! — закричала Байра.
Пальцы Дании коснулись самой сути нашей магии. Её ладонь сжалась вокруг нее, и к нашим крикам боли примешался её собственный истошный вопль.
— Не надо! — умоляли мы. — Сестры, пожалуйста!
— Ты найдешь нас снова, — прошептала Капастра, её голубовато-белые глаза смотрели на нас с непреклонным гневом небес. — По крайней мере то, что от тебя останется.
Они вырвали магию из нашего изувеченного тела и сбросили её в реку, что текла под мостом. Мы рухнули в воду, и небо раскололось золотым и серебряным огнем, когда остальные наши останки превратились в пепел.
Мы потекли по Хируну, пытаясь отыскать дорогу домой.
Мы — маленькая девочка, которая любит собирать пчел из своего растущего улья. К двенадцати годам наша сила становится слишком велика, и она сжигает ульи тем же факелом, который подносит к хижине своих спящих родителей.
Её казнят, и мы снова возвращаемся в реку.
Раз в сто лет, когда река замедляет ход, мы рождаемся заново. Иногда мы остаемся на двенадцать лет, как та первая девочка, а иногда на двадцать, как тот юноша, который вырезал свою деревню с помощью созданных им чудовищ.
История всегда заканчивается одинаково. Неверный выбор. Бич нашей магии, туманящий их разум.
Мы поглощаем их и снова возвращаемся в реку.
Мы — зеленоглазая девочка в скромном городке, гордость и радость своей семьи.
Мы…
Вторично реальность исчезла.
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ. АРИН
Арин бережно сжимал её лицо в ладонях. Магия, бушуя, рвалась из Эссии и выжигала его изнутри, и он кричал от этой пытки.
Но его агония была неполной; это было лишь частичное опустошение. Ведь на другом её конце золото и серебро уходили из глаз Эссии, уступая место родному, бесценному темно-карему цвету. На другом конце был прекрасный человеческий ужас, окрасивший её взгляд, когда она поняла, что он натворил.