Император резко поднялся и направился к выходу.
— Веди меня к этому дракону.
Найти его не составило труда. Я действительно ощущал его присутствие: слабое, но полное ярости. В комнате Авелии этого чувства не было, но в кабинете императора оно ощущалось отчетливо.
Мне было безразлично, кого они держат во дворце. Мне вообще все было безразлично. Но сил на сопротивление у меня не осталось, поэтому я послушно повел императора по коридорам.
Чутье привело нас в лекарское крыло. Я остановился перед обгоревшей дверью.
Император смотрел на меня так ошарашенно, будто до последнего не верил, что я действительно приведу его сюда.
— Ну что, Ваше Величество? — устало спросил я. — Теперь вы меня казните или продолжим эту бессмысленную болтовню?
— Открой, — хрипло приказал он. — Открой эту дверь.
Я подчинился. А что мне еще оставалось?
Запах горелого ударил в ноздри. Черная, обугленная комната не вызывала ничего, кроме отвращения и тревоги. В углу, прижавшись спиной к стене, сидел человек. То, что он человек, я понял лишь по силуэту.
Он дрожал, покрытый темными обгоревшими струпьями, хрипел и раскачивался из стороны в сторону. Но человеком он был только снаружи: внутри него яростно метался дракон.
Я ощущал его страх, ненависть, боль и желание уничтожить все вокруг, начиная с собственного тела.
Мой дракон заметался внутри, пытаясь предупредить меня: противник опасен. Нужно либо превращаться, либо бежать.
— Что вы с ним сделали? — пробормотал я.
Император судорожно вздохнул.
Человек в углу медленно поднял голову. Его глаза полыхали. На обожженном лице появилась хищная усмешка.
— Ничего, он приехал к нам таким. Ты говоришь, это дракон? — потрясенно спросил император. — Но он не был драконом. Он рожден человеком.
Я прикрыл глаза, пытаясь понять, что чувствует существо передо мной. Вопреки всему мне даже стало любопытно. Такого я и правда еще не видел. Но мой дракон ощущал его, и это помогало мне понять, что творится.
— Дракон внутри этого человека в ярости, — стал объяснять я. — Он хочет вырваться, но знает: без этого тела погибнет.
— Ты чувствуешь его? — тревожно прошептал император. — Можешь обратиться к нему? Поговорить? Успокоить?
— Думаю, это возможно.
— Сможешь вылечить его? — Его голос дрожал.
Я повернулся к императору. Он смотрел на меня так, будто не я был рабом, а он — императором, а наоборот.
— Попробую, — ответил я, растерявшись. — Но сначала вы снимете с меня рабский ошейник. И найдете способ отменить печать.
Я положил ладонь на грудь.
— С моей нынешней силой я не смогу ему противостоять. Дракона способен понять и удержать только другой дракон. Если я останусь слабым, он не воспримет меня.
Император внезапно опустил голову, глядя себе под ноги.
— Я сделаю все, что ты попросишь, — хрипло сказал он. — Только верни мне его.
И до меня дошло.
Авелия рассказывала о брате, который вернулся из поездки тяжело больным. Но не объясняла, что с ним произошло. Наверное, и сама не понимала.
Я мог бы отказаться. Император разрушил все мои мечты. Отнял у меня Авелию. Сделал все, чтобы я оказался на арене и умер там на потеху толпе.