— Проверь его, посмотри, как идет лечение, и выпиши рецепт, — важно сказала я, не оборачиваясь к Руану, чтобы няня и лекарь не надумали лишнего.
Но почти у выхода я обернулась. Кое-что было, о чем я не сказала.
— Кстати, Руан, — таким же будто безразличным тоном произнесла я. — Я перебила ставку, тебя никуда сегодня не заберут. И ближайшие дни тоже. Отдыхай.
Его глаза округлились, он растерянно заморгал. А потом поклонился.
— Благодарю за вашу милость, Ваше Высочество.
Я подумала, что даже кланяется он красиво и благородно. Значит, Астервейн… я тоже буду искать.
Мы с Миоланой вышли и поспешили по темным улицам обратно во дворец. Чтобы мне не попало от императора, я использовала императрицу. Убедила ее после игр в том, что я не хочу чувствовать себя обязанной даже рабу, и та позволила мне действовать. Так что если император начнет кричать, я просто переведу стрелки.
Я была счастлива. Насколько можно было быть счастливой в данной ситуации. Ведь теперь у меня появилась настоящая цель.
Мы вернулись во дворец спокойно, нас никто не хватился. Миолана только ворчала, что я слишком мягкая стала и проявляю ненужное внимание к рабу.
— Ваше Высочество, я понимаю Вас, — читала она нотацию, пока я играла на полу с Фуфелем.
Я очень боялась, что император заставит выбросить Фуфеля или убить, но он махнул рукой. А этот зверек оказался очень понятливым, можно сказать, социальным. И у него стали проявляться глаза. Вернее, я так думала, потому что на верхней части мордочки под кожей стало двигаться что-то круглое, будто под веками. Но так как кожа с шерсткой там была сплошной, я толком не понимала, что это.
— Понимаю, что вам понравился этот гладиатор, — продолжала Миолана. — И если отбросить, что он раб с ошейником, то да, я согласна, в этом юноше и правда есть на что посмотреть. И он…
— Он не был рабом! — воскликнула я.
Фуфель от неожиданности подпрыгнул и кинулся под кровать, смешно скользя по полу неуклюжими лапками. Потом высунул голову и облизал мордочку розовым мягким языком.
Я невольно заулыбалась, глядя на него.
— Руан не был рабом, — произнесла я. — Его зовут Эйдан Астервейн. Он сын уважаемого рода. Но его обманом продали в рабство. Его брат ищет его.
Я сказала все это, чтобы Миолана не думала о нем как о рабе, и только потом поняла, что, возможно, сболтнула лишнего. Няня нахмурилась.
— И что вы думаете делать, Ваше Высочество? — строго спросила она.
Я вжала голову в плечи.
— Ты все равно расскажешь отцу, да?
— Если попросите меня сохранить что-либо в секрете, я не скажу, — так же строго произнесла Миолана.
Я отвернулась. На глазах невольно навернулись слезы. Да как я могу верить ей? Как вообще верить кому-то в этом мире? Только… Руану я, наверное, доверилась бы.
— Ваше Высочество, — тихо ответила Миолана. — Пока вы не делаете ничего предосудительного, я на вашей стороне. Вы хотите спасти этого юношу?
Я быстро повернулась к ней. Боже мой, да что мне сказать вообще в такой ситуации?
— А если бы хотела? — тихо спросила я. — Что бы ты сделала?
— Может быть, попробуем для начала узнать, что это за семья такая — Астервейны? А то знаете, — она хитро прищурилась, — некоторые рабы умеют очень складно врать.