Нападавшие неплохо владели этой силой. Но они явно не учли, что встретят того, кто знает, как дать теням отпор.
Они бежали вдоль побережья, а вдалеке, сквозь пелену дождя, угадывался небольшой корабль. Авелию хотели похитить и увезти куда-то морем.
Когда ошейник уже начал посылать по телу болевые импульсы, я настиг похитителей и разобрался с ними.
Допросить трупы уже было невозможно. Я сбросил тела в море, быстро смыл с себя кровь. Возвращаться с Авелией во дворец я побоялся: непонятно, закончилось ли сражение и кто победил. Идти же с ней на рожон было слишком опасно для нее.
Пусть лучше найдут нас сами. Императорская стража сумеет это сделать в отличие от подставных наемников. Если, конечно, это были наемники, а не настоящие предатели.
Я поднял с песка бесчувственную Авелию, нашел расщелину в прибрежных скалах и спрятался там вместе с ней.
В пещере было сыро и прохладно, а камни казались слишком холодными и жесткими для ее нежного, хрупкого тела. Поэтому я не придумал ничего лучше, чем сесть на них самому и усадить Авелию к себе на колени.
Она сонно и безмятежно привалилась щекой к моей груди. Я бережно обнял ее, защищая от порывов холодного ветра. Берег отсюда почти не просматривался — его скрывали кусты. Но мой драконий слух уловил бы приближение чужаков, поэтому можно было позволить себе короткую передышку.
Сердце тоскливо ныло. До чего же хорошо было держать ее так: слышать дыхание, чувствовать биение сердца рукой.
Почему все оказалось таким обманчивым? Почему при виде ее глаз и улыбки сердце готово выпрыгнуть из груди? Почему я готов на любое безрассудство, а она…
Невольно прижал Авелию крепче и зажмурился, глубоко вдохнув ее сладковатый, головокружительный запах.
В глубине довольно урчал дракон. Он существовал где-то там, под печатями, и тянулся к Авелии с хозяйским довольством, будто уже все решил за нас обоих. И я просто ловил эти минуты нашей внезапной близости, чтобы запомнить их на всю жизнь, ведь не знаю, что будет дальше.
А потом она зашевелилась на моих руках, задышала чаще, задергалась.
Я хотел отпустить ее и отодвинуться подальше, но понял: Авелия еще не проснулась. Веки подрагивали, лицо исказилось от страдания, а в уголках глаз блеснули слезы.
— Авелия! Авелия! — позвал я. — Проснись. Что с тобой?
Она распахнула глаза, глубоко и судорожно вдохнула, замерла, широко раскрыв глаза.
— Руан, — пробормотала она. — Ты… живой?
А затем неожиданно прильнула ко мне, обвила руками шею и уткнулась носом в ключицу.
Я точно превратился в камень.
Что происходит? Она сама меня обнимает? Почему?
— Мне привиделось, будто тебя убили, — простонала Авелия и отстранилась.
Она собралась слезть с моих колен, но руки не отпускали. Просто не хотели разжиматься. И я чувствовал себя полным дураком.
— Тут холодно, — пробормотал я, пытаясь хоть как-то оправдать свои странные действия. А вернее бездействие.
К моему удивлению, она не стала вырываться и лишь тяжело вздохнула.
— Что случилось? Почему мы сидим в пещере? — спросила она.
Я коротко рассказал о корабле и наемниках, после чего мы погрузились в долгое, убийственное молчание. Авелия так и сидела неподвижно у меня на руках, а я не мог отвести взгляда от ее милого лица.