С какой бы стороны я ни смотрела на свое положение, просвета не видела. Все, что я могла, отсрочить падение. Я притянула к себе вторую подушку, обняла ее и подумала о Руане. Если мое появление здесь помогло ему сбежать, то ведь мое присутствие уже не бессмысленно.
Мысли о красноволосом молодом бойце успокаивали меня. Зацепившись за них, я стала думать о нем больше. О его голосе, его крепких руках, о том, как он предупредил меня о погоне, думая, что я беглянка. У него добрая душа, это точно. Я снова размышляла о его возрасте. Конечно, Руан постарше меня, но вряд ли намного.
Как он попал в рабство? Сколько успел пережить? Сердце сжималось от жалости и от робкой надежды, что я помогла ему обрести свободу. И вместе с мыслями о Руане ко мне пришел сон.
Утро началось с учебы. Потом завтрак и снова учеба, обед, учеба. И хоть самой принцессе она явно претила, мне было интересно. Я должна познать мир, в котором нахожусь, хотя бы немного. Учителя нахваливали меня, говорили, что сегодня я удивительно внимательная и старательная.
Миолана даже отложила поход к провидице, чтобы не упустить редкий день, когда принцесса склонна к учебе. А я зацепилась за это. Старательности мне было не занимать. То, как интересно рассказывали уроки здесь, ни в какое сравнение не шло с занудным зубрением учебников. Если стремление к учебе здесь поддерживается окружением, я займусь этим всерьез.
Вечером после ужина я должна была отправиться к алхимику в лабораторию, хоть мне очень не хотелось видеть этого скользкого типа. Но я изображала радость — ведь настоящая принцесса любила его. Изменить тут своим вкусам слишком резко было бы уж чересчур подозрительно.
Поэтому я вприпрыжку шла по коридору, вспоминая, как вела себя Авелия.
— Ваше Высочество, осторожнее! — бурчала позади Миолана.
Я только усмехнулась, а потом выскочила из-за поворота и едва не врезалась в красноволосого парня, которого вели под конвоем стражники.
Миолана тут же накинулась на них с обвинениями, что ведут раба не по той стороне, как положено. А я смотрела на него и не могла поверить. Он же должен был убежать! Я же отвела от него погоню! Да как так?!
Меня злило это и печалило одновременно. В душе бушевал ураган из чувств, оглушая меня. Очнулась я лишь тогда, когда Миолана приказала раздеть его.
Руан опустил голову, и я не видела его лица. Зато видела его сильные, тренированные плечи, кое-где покрытые шрамами, и большое клеймо почти в центре груди в виде змеи, кусающей свой хвост.
— Очень симпатичный. Тело прекрасное. Приведите рабыню. Ее высочество хочет посмотреть, как это происходит у мужчины и женщины.
Слова Миоланы пробились до меня сквозь бой пульса в ушах, но смысл дошел не сразу.
Стражник открыл первую свободную гостевую комнату и затолкал в нее Руана. Он кинул на меня лишь один злой взгляд и отвернулся, а Миолана уже приказывала привязать его на всякий случай к кровати и отправиться за рабыней.
Когда осознание окончательно накрыло меня, холод пробежал по телу. Моя добрая, заботливая нянечка решила пойти на поводу у принцессы, которая хотела себе раба на аукционе. Я снова сама виновата в этом ужасном действии. Ведь что еще могли подумать эти люди?