Я аккуратно затолкала белье внутрь.
— Отлично, — удовлетворенно пробормотала я. — Миолана туда не полезет.
— А если заметит, что одного комплекта не хватает?
— Какого комплекта? — невинно спросила я. — Ничего не знаю. Да и в конце концов, впереди непростая неделя. Вряд ли Миолане будет дело до одной простыни.
Эйдан шагнул ко мне. Мы еще долго целовались, будто пытались запомнить каждый миг.
Но ему все-таки надо было уходить. Он тяжело вздохнул, поцеловал мою руку напоследок, открыл окно и ловко спрыгнул вниз.
Я слышала его легкие шаги в саду и едва не плакала от внезапно сжавшей сердце тоски.
Тихонько разобрала баррикады у двери, потом забралась на кровать, позвала к себе Фуфеля и обняла его. Я лежала, гладила его мягкую шерсть и вновь вспоминала случившееся: каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое слово.
И мечтала о поездке на корабле, о море. О том, как мы с Эйданом будем жить в одной каюте, скрываться от команды и при этом постоянно находиться рядом.
Я предвкушала будущие ночи со смущением и горячим огнем внутри. Думала о его руках, губах, о его крепком, надежном теле… и кое о чем еще.
От этих мыслей я до боли прикусила губу.
— Ох, — выдохнула я, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Держи себя в руках, Авелия. До всего этого еще нужно дожить. И, между прочим, завтра придется показываться людям на глаза.
Оставив Фуфеля спать на кровати, я подошла к зеркалу.
На меня смотрела совершенно очевидно счастливая и взбудораженная девушка: опухшие губы, горящие щеки, блестящие глаза.
— О нет, — простонала я. — Скоро придет Миолана, а я в таком виде.
Не придумав ничего лучше, я уселась на кровать, обняла подушку и заставила себя заплакать.
Сначала не получалось. Я была слишком счастлива, слишком взволнована, все еще словно парила над землей.
Но стоило подумать о том, что у нас с Эйданом может ничего не получиться, как слезы полились сами собой. Мне стало больно, страшно и заранее одиноко.
От мысли, что останусь одна без Эйдана хотелось выть. Если ко мне будет прикасаться другой мужчина, я не вынесу. Совершенно точно не вынесу!
Я не заметила, как открылась дверь и вошла Миолана. Слишком глубоко погрузилась в свои мысли.
— Ох, милая, что же вы плачете? — подбежала она ко мне, забралась на кровать и обняла за плечи. — Что случилось? Вас кто-то обидел?
Я покачала головой и попыталась вытереть глаза. Нос уже заложило от слез, я жалко шмыгала и выглядела, наверное, совершенно несчастной.
Но это даже хорошо.
— Я не хочу, — простонала я совершенно искренне. — Не хочу выходить замуж за этого короля. За этого противного, страшного старика.
— Ох, батюшки, — всплеснула руками Миолана. — Да вы его еще даже не видели. Может, он не так уж страшен?
— Какая разница? Он мне в отцы годится! Я не хочу. И не выйду из этой комнаты.
Я вцепилась в спинку кровати и принялась всхлипывать еще громче.
Миолана хлопотала надо мной, уговаривала, утешала, приносила воду и платки, а я старательно изображала подавленную и глубоко несчастную принцессу.
От завтрака отказалась. От обеда тоже. С ужином было сложнее: к вечеру я так проголодалась, что живот буквально прилип к позвоночнику и урчал от одной мысли о еде.