Но я заставила себя сидеть с несчастным видом и будто бы через силу запихивать в себя каждый кусочек.
Перед сном ко мне пришла императрица.
Я невольно вспомнила, как отец зажимал провидицу в коридоре, пока его жена плачет по сыну. Вот какие тут замечательные нравы.
Императрица села на край кровати, подозвала меня жестом, и я послушно подползла ближе.
Красивые черты ее лица казались тусклыми и безжизненными. Ни макияжа, ни привычной уверенности. Глаза словно потухли.
Она смотрела на меня, но, кажется, мысленно видела совсем другого человека.
Мне стало немного обидно за настоящую Авелию. Судя по всему, ее действительно любили не так, как любили брата. По сыну императрица лила слезы, а дочь просто отдавали какому-то королю, не моргнув и глазом.
— Ты пришла уговаривать меня выйти из комнаты? — спросила я.
— Я пришла попрощаться, — слабо улыбнулась она. — Меня не будет на общественных мероприятиях. Я не смогу там присутствовать. Император скажет гостям, что я заболела.
— Гостям? — переспросила я. — До их прибытия еще неделя. Ты куда-то собралась?
Императрица помолчала, а затем произнесла:
— Камран освободился раньше. Он прибывает завтра.
Меня словно ударило молнией, руки похолодели, дыхание сбилось. Сердце пропустило удар, а затем забилось так быстро и болезненно, что я едва могла вдохнуть.
— Что? — прошептала я. — Как завтра? Кто приезжает завтра?
— Король Шехриина, твой будущий супруг, — коротко ответила императрица и взяла меня за руку. — О, какие холодные пальцы. Тебе следует больше есть. Миолана, принеси горячего чая для нашей принцессы.
Няня поклонилась и выбежала в коридор. А я продолжала смотреть на императрицу, не понимая, куда мне деться.
— Подожди, — ухватилась я за единственную мысль, которая могла принести облегчение и дать надежду. — Если он приезжает завтра, то останется здесь подольше, правда? Мы же не готовы к церемонии. Ничего не собрано. И… разве жениху и невесте не нужно хотя бы немного времени? Мы ведь даже не знакомы.
— Он занятой человек, Авелия, — тихо сказала императрица. — Потому и приехал раньше: ему нужно скорее отбыть. Церемонию проведем завтра. И завтра же вечером ты покинешь нас.
Она улыбнулась, но улыбка вышла печальной.
— Я буду ждать твоих писем.
Я часто задышала. Меня затрясло. А в следующую секунду разрыдалась теперь уже по-настоящему.
Императрица положила руку мне на плечо и мягко гладила, пока я не выплакала все слезы.
— Все хорошо, — тихо произнесла она, когда я, задыхаясь от горя, цеплялась за нее. — Потом ты привыкнешь. Бояться неизвестного — нормально. Но, уверяю, ты найдешь в этом свою прелесть.
— Я не хочу находить прелесть в старом мужике, — простонала я.
— Тогда, возможно, тебе будет безразлично, когда он станет ходить к наложницам.
Меня передернуло. Мир окончательно рухнул. Я просто не представляла, что делать.
— Когда? — выдохнула я. — Когда он приедет? Во сколько? Сколько у меня осталось времени?
— На рассвете, милая. Гонец прискакал ночью, опережая своего короля на несколько часов. Выплачь все слезы здесь, а там уже не плачь. Такова наша женская доля.