— Вы… вы ему поможете? Он не родился рабом… пожалуйста, освобо…
— Молчать! — рявкнул император и снова подошел ко мне. — Не веди себя со мной так, будто ты и правда моя дочь. По законам империи я должен объявить мою Авелию погибшей, а тебя… заточить, в лучшем случае.
Я обняла себя за плечи. Ну конечно, другого я и не ожидала. Провидица все-таки обманула меня. В тот же день! А я поверила… Потеряла дни, а ведь могла сбежать!
— Но ты спасла мою империю, хотя могла не делать ничего, а просто сбежать, — вторя моим мыслям спокойно сказал император. — Я не смогу думать о тебе как об Авелии, но для остальных ты ею останешься.
Я вскинула на него голову. Я правда слышу это, мне не кажется? Император коснулся моего плеча и тут же больно сжал его.
— Мы виноваты, что один из придворных алхимиков оказался врагом. И мы расплатились за это. Но ты попала не в тело обычной простолюдинки или даже аристократки, ты теперь принцесса. И ты должна быть безупречной, А-ве-ли-я, — он проговорил имя по слогам. — И тогда я позволю тебе жить в теле своей дочери. Ты поняла меня?
— Д-да, — пробормотала я, едва живая от страха и облегчения одновременно.
— Кроме меня и Провидицы, ни одна душа не должна знать об этом. — Император кивнул, отпустил меня и вышел.
Потом вновь прибежали императрица и Миолана. Я не выдержала и разрыдалась. Они ругали меня и жалели, успокаивали и рассказывали ужасы о пытках алхимика, искренне считая, что это должно меня подбодрить. И под их гомон я уснула. Сквозь сон я ощущала, как ко мне под бочок пристроился Фуфуль. От него приятно пахло то ли миндалем, то ли чем-то похожим. Я обняла его и притянула к себе, и он завибрировал, как мурлычет большой кот, только беззвучно.
Следующий день прошел странно. Вроде бы Миолана, учителя, Нариаса — все вели себя как обычно, но я ощущала себя не в своей тарелке. Я была самозванкой, и теперь об этом знал сам император.
Несколько дней я боялась, но потом собралась и решилась просить встречи с ним. Ведь у меня осталось одно незаконченное дело.
Еще через день он принял меня в своем кабинете. Это был роскошный, украшенный золотом и картинами величественных предков большой зал с мебелью из черного дерева. Не такое дерево, как я видела в своем мире. Это была не краска: сама древесина оказалась черной, с серыми прожилками и красивыми, блестящими, вкраплениями.
Дверь за мной закрылась, и мы остались одни. Я просто трепетала от ужаса, но обязана была собраться ради Руана. Я подошла и поклонилась.
— Ты поприветствовала меня как служанка, — заявил император, откинувшись в кресле. — Повтори.
Я напряженно сглотнула и повторила поклон, но теперь не настолько низко, а так, как делала это Авелия.
— Теперь хорошо, — произнес он. — Мне докладывают о твоих успехах. Должен сказать, ты лучше справляешься с ролью принцессы, чем моя дочь. Но так и должно оставаться. Авелия, считай это подарком судьбы и будь благодарна ей.
Я кивнула.
— Слушаюсь.
— А теперь говори, зачем пришла.
— Руан… — начала я, запинаясь. — Он очень помог мне и всей империи. Прошу, отпустите его.