— А кто на него работать будет? — прохрипел я. — Не неси бред… и свали обедать.
Каждое слово давалось мне с трудом. Перед глазами плыло и двоилось от жары. Спину и бока жгло, ноги едва держали, а запястья уже стерлись в кровь от оков. Пожалуй, сильнее меня еще не наказывали. Если не считать клейма и лишения драконьей сущности. Тогда мне было так скверно, что я думал, помру.
— Я-то свалю, — фыркнул Вергил, подошел ближе, и в его протянутой руке я различил кожаный мешок с водой. Он подсунул его прямо ко мне. — А ты тут загорать останешься. Небось и похмелье еще после вчерашнего.
Я успел сделать пару глотков, как услышал окрик Гиона:
— А ну отошел от него! Или хочешь занять его место?
Вергил отдернул руку и тут же пошел прочь.
— Спасибо, — прохрипел я, надеясь, что он услышал мой слабый голос.
Солнце палило нещадно, у меня закончились всякие силы, и я едва не скулил, пока никого нет во дворе. Видел бы меня брат в таком позорном состоянии… тоже сказал бы, что я дурак?
Нарвался на плети, чтобы не ублажать госпожу. Очень умный поступок, достойный дракона… Да! Мысленно спорил я сам с собой. Достойный дракона. Я не хочу! Не хочу превращаться в безвольную скотину, которая идет, куда велено. Я и так…
Я стукнул лбом о столб. Дерьмо! Мои руки в крови людей и животных… я убиваю по чужой указке и для чужого развлечения. О какой чести я еще грежу?
Чтобы не пасть окончательно.
Я не убиваю беззащитных, я сражаюсь против таких же, как я, и они жаждут пролить мою кровь. Если не буду убивать, то убьют меня. Да, это не делает мне чести. Но иначе я умру. Выбора нет.
Что было бы, если бы стража нашла меня на улице? Меня передернуло даже сейчас, когда тело и правда уже казалось онемевшим и поджаренным на медленном огне куском мяса.
Тогда, возможно, мне пришлось бы пожалеть о поступке. Но она дала мне шанс… эта капризная, высокомерная девчонка, которая приказывала вывать мои волосы и набрать моей крови. Как одна и та же особа может быть жестокой и милосердной одновременно?
Хрупкая девушка в моих руках бередила воспаленный мозг, ее слова всплывали в памяти раскаленным клеймом. Стоя у столба наказаний, избитый и униженный, я думал, что благодарен ей?
За что? Злость взяла меня. За что я благодарю? Она увела от меня стражу? Да небось потому, что у нее на меня какие-то планы. Дала украшения и пожелала удачи с побегом? Просто поиздевалась. Потому что все знают, что ошейник не позволит рабу сбежать.
Но ее сладкий голос бередил мои мысли. Такой нежный, испуганный, будто искренний…
Шлепок по щеке привел меня в чувство. Кажется, я бредил. Но были и хорошие новости: тень столба уже уверенно ползла к востоку.
Я разлепил ссохшиеся веки и с трудом поднял взгляд. Передо мной стоял палач с кружкой воды.
— Пить хочешь? — пробасил он противным голосом и расплылся в широкой улыбке, обнажив кривые и частично гнилые зубы.
Ублюдок.
— Догадайся с трех раз, — прохрипел я в ответ едва слышно. У меня во рту уже была бескрайняя пустыня, а он спрашивает?
Палач ухмыльнулся, подошел ближе, поднес ко мне плескающуюся манящую воду, а потом вылил мне на спину.