И мне бы так хотелось, чтобы это оказалось правдой. Чтобы Миолана в самом деле была на моей стороне. Не на стороне принцессы Авелии или императора, а на моей.
Но тут дверь открылась, и в комнату вошли император, императрица и провидица.
Миолана поклонилась и выскочила из комнаты, не дожидаясь приказа. А я осталась сидеть на кровати и трястись от страха. Что, если теперь надобность в «невинной душе» пропала и провидица раскроет меня? Да и спорное все это пророчество. Я толком ничего не сделала. Руан сделал больше. Так, может быть, его увидела провидица в своем видении, просто не смогла правильно понять?
* * *
А вот какой у меня получился Фуфель) правда шерсть на теле должна была быть короче и более жесткая, чтобы сходство с гусеницей было больше, но нейронка никак меня не понимает, хд)) но представим, что сейчас от хорошей жизни в дворцовой комнате отрастет))
Глава 29. Решение
Руан
Я очнулся в лечебнице школы и первую минуту думал, что мне все просто приснилось от чокнутого старикана до монстра. Но потом неловко повернулся, и правый бок болезненно заныл. Стало быть, не привиделось. Я все равно сел, несмотря на боль.
Все сложилось в голове не сразу: обрывки воспоминаний, ощущений, чувств. А потом меня накрыло, будто я упал в воду. Принцесса Авелия! Ее руки, прижимающие мою рану, слезы, взволнованный голос, те слова, что она бормотала надо мной…
Голова закружилась, и я снова упал на постель, закрыв лицо рукой. Глупая улыбка сама растягивала губы, и я никак не мог этому противостоять. Сердце билось часто и взволнованно, боль снова притупилась.
Авелия была не той принцессой, которую я знал. Она стала совсем другим человеком. Теперь это была добрая девчонка, не безразличная к чужой боли. Какое невероятное облегчение и даже радость я испытывал от этого.
— Даже не представляю, чему ты там ухмыляешься, — раздался вдруг голос мастера, и я снова резко сел.
Оказывается, Ошаан-доун сидел в кресле у выхода и потягивал вино из медного кубка. Судя по его расслабленной позе, сидел он так уже давно.
— Приветствую, мастер, — слегка поклонился я.
— Не вставай, — махнул он мне и взял в руку коричневый шелковый мешок. — Поразительная милость и щедрый откуп. Мой лекарь сказал, тебе располосовали живот и глубоко порезали руку. Тебя вернули всего в ссадинах, с этими странными ранами. Но это ладно. Я… ожидал и худшего. Можно сказать, ты отделался малой кровью. Но… — он поднялся, — твоя улыбочка… Руан, ты повредился головой?
Мне было трудно ответить на этот вопрос. Потому что однозначного ответа у меня не было. Я и в самом деле чувствовал себя по-дурацки и совсем не к месту слишком хорошо. Неестественно хорошо. Будто… Да и сравнить даже не с чем. Дуралей, да и только.
— Простите, — пробормотал я, опустив голову, чтобы мастер не видел моих наверняка неестественно счастливых глаз. — Я восстановлюсь и буду сражаться. Раны не слишком серьезные.
Мастер встал и подошел ко мне. Своими пухлыми пальцами он взял меня за подбородок и поднял мою голову.
— Сражаться? Ты уверен? — он прищурился. — Тебя не сломала эта… Ее Высочество?