— Надо же, это хорошо. Я очень рад.
Ее сверкающие счастьем глаза действовали на меня похуже вина. Я сглотнул скопившуюся во рту слюну и облизнул пересохшие губы.
— У меня тоже все по плану. Через три дня ко мне проберется один человек. Он снимет ошейник, и мы заберем тебя. Тело девушки уже знают, где взять. Это будет «утопление». Ты должна будешь выйти на берег моря.
Она сосредоточенно кивнула.
— Четкие инструкции получишь той же ночью. Но желательно так же забаррикадироваться, — я посмотрел на двери. — На всякий случай.
— Я так волнуюсь, Эйдан, — прошептала она мое имя, и мурашки побежали у меня по спине.
Хоть не раз она называла меня так, сегодня, в комнате, когда мы были одни и почти в безопасности, я не мог отделаться от ощущения, что она моя невеста в моем доме…
Тяжело было думать, когда она так близко, ее запах такой сладкий, а губы такие алые…
— Скажи еще раз, — прошептал я.
— Эйдан, — сказала она. — Эйдан. Мой Эйдан.
— Весь твой, — шепнул я в ответ. — И кстати, с днем рождения.
Я сунул руку в карман и достал кое-как высеченный из дерева цветок.
— У меня сейчас вообще ничего нет, чтобы подарок был достойным, но я не мог прийти совсем с пустыми руками…
Она прильнула ко мне в поцелуе. Но лишь на миг. Потом отстранилась и зашептала, ее глаза блестели от слез.
— Спасибо! Но ты подаришь мне свободу. Это самое ценное, что может быть, — с придыханием произнесла она. — Я люблю тебя, люблю, Эйдан!
— А как я люблю тебя, — ответил я и больше не смог держать себя в руках.
Мы целовались долго, вначале нежно, будто оба боялись спугнуть долгожданное видение.
Я гладил ее хрупкие плечи, спину, мне так нравились изгибы ее талии — такой тонкой, непривычно нежной. Она гладила меня по плечам, спине, запускала пальцы в волосы.
Ее губы были такими сладкими, манящими. Я думал о том, какое блаженство быть рядом с ней, касаться ее, любить.
Когда мы окажемся дома, я предложу ей сразу выйти за меня, чтобы быть с ней всеми возможными способами… Я познакомлю ее с братом и его женой, мы окружим ее заботой и она ни в чем не будет нуждаться…
Мысли сбились от того, что пальцы Авелии пробрались мне под одежду. Она погладила мою грудь, живот, а потом стала расстегивать рубашку.
— Авелия, — прохрипел я, отстранившись. — Что ты делаешь?
— Хочу тебя, — прошептала она. — Хочу тебя всего.
Жар ударил мне в голову и куда пониже. Сердце забилось еще чаще и, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
— Нет, — прошептал я. — Нет-нет, не искушай меня такими словами, Авелия. Я могу понять слишком прямо.
— Понимай как понимается, — прошептала Авелия, и ее дрожащие теплые пальчики коснулись пояса штанов.
Я сглотнул и, повинуясь ответному порыву, положил ладонь ей на плечо и медленно стал спускать рукав ее ночной рубашки. Только потрогать, только посмотреть… Если она так смела, то можно совсем немного пройти по грани. Я смогу сдержать себя в руках. Конечно смогу, ведь мне и самому страшно.
— Позволишь? — тихо спросил я, продолжая стягивать теперь и второй рукав. — Могу посмотреть на тебя?
— Можешь, — смущенно потупив взгляд, произнесла она. — Можешь не только смотреть.