Я смотрела на его руки, и мне вдруг подумалось: а если я сделаю так же, ему понравится? И хоть было ужасно неловко, я все равно положила руку поверх его.
Грудь Руана сразу поднялась, он с шумом вдохнул. Я испугалась и отпрянула, невольно убрав руки за спину.
— Прости… извините, Ваше Высочество! — пробормотал он и склонил голову. — Я позволил себе лишнее.
— Нет-нет, не надо, все нормально, — попыталась я его успокоить. — И не называй меня Ваше Высочество, когда мы одни.
Он вскинул на меня голову.
— Вы хотите сказать, что навестите меня снова?
Я кивнула и опустила глаза, не выдержав его пристального взгляда.
— Если ты не против, конечно, — быстро добавила я.
— Еще бы, — ответил он и широко улыбнулся. — Буду счастлив видеть принцессу в своей скромной… рабской клетке. — Немного отвернувшись, он добавил: — Любой на моем месте был бы счастлив.
Я вздохнула.
— Я еще хочу поблагодарить тебя за то, что отвлек императора, но больше не делай так, пожалуйста. — Я видела, как непросто ему Руану было сражаться после наказания императора.
Хотя он сам же наказал, а потом сидел и нахваливал маме, какой способный парень. А я тогда не находила себе места от тревоги. И даже само по себе жуткое представление так не пугало меня, как мысли о смерти Руана.
Я готова была сама подскочить на ноги и кричать вместе с безумной и жестокой толпой, отбросив все свои принципы. Лишь бы он выжил. Я едва не плакала от радости, когда его уводили живого с арены.
— Я постараюсь, — улыбнулся Эйдан. — А вы будьте осторожны и не попадайте в неприятности.
— Я тоже постараюсь, — улыбнулась я.
— И не корите себя. Это был мой выбор.
За спиной послышался топот. Миолана заскочила в каморку подобно урагану и заголосила:
— О, Великая богиня! Матушка всего сущего! Да как ты посмел, грязный раб, принцессу на пол… — она осеклась и, часто дыша от быстрого бега, растерянно заморгала.
— Да, Миолана, я сама вошла сюда, и мы поболтали, — важно заявила я. — Стоять было тяжело, а сидеть особенно негде. Разве только на коленях у Руана.
— Нет! — вспыхнула Миолана. — Какие еще колени, Ваше Высочество!?
— Поэтому мы сидели на полу.
Миолана еще раз с подозрением посмотрела на него. Тот сидел и смотрел в пол, положив руки на свои колени. Само приличие. Хорошо, что няня не увидела, как я плакала в его руках…
Она потом нахмурилась.
— Ваши глаза, Ваше Высочество, почему они красные? Вы плакали?!
— Ты привела лекаря? — спросила я и широко зевнула, изображая сонливость. — Хочу поскорее домой. А глаза… попала какая гадость, было очень больно.
— Ой, Ваше Высочество, скорее, давайте я посмотрю.
Она плюхнулась рядом, не щадя коленей, и схватила меня за щеки.
— Миолана, — строго произнесла я, вырываясь. — Где твои приличия? Я принцесса в конце концов.
— Простите, простите, Ваше Высочество. Я лишь помочь…
— Но я не просила. — Я поднялась, гордо вскинув голову. Да, мне приходилось учиться быть принцессой, хоть мне это и не нравилось. Потому что быть принцессой означало не быть собой. — Уже все прошло.
Когда запыхавшийся лекарь спустился к нам, я уже выходила ему навстречу.