— Скорее уйдемте с этого грязного места, я вас отмою и переодену, — бормотала женщина, кидая сердитые взгляды в сторону спасшего меня гладиатора.
Кажется, именно так его назвали. Гладиатор…
Я читала о таких в учебниках, фильмы смотрела. Я что, в древнем Риме? Но на картинках Рим выглядел несколько иначе. Сейчас я находилась в более фантастических декорациях. В воздухе летали какие-то светящиеся шары, широкие полосы ткани нависали сами по себе над трибунами, прикрывая зрителей от палящих лучей.
Я еще раз покосилась на красноволосого. Он был одет лишь в набедренную повязку, и под исцарапанной грязной кожей прекрасно виднелись точеные мышцы. Ему должно быть не больше двадцати, красивый, — подумалось мне, когда я снова скользнула взглядом по его лицу.
Но он явно не любовался мной в ответ, хотя взгляда почему-то не отводил. Смотрел пристально и хмуро. Его толкнули в плечо и повели прочь. Он обернулся на меня еще раз, сжав ладонь в кулак. Он точно ненавидел меня.
Я подняла голову на балкон с коронованными особами. Похоже, я свалилась оттуда. Приблизительно четвертый этаж. Песок мягкий. Но все равно я могла разбиться или сломать себе что-то. Вернее, та, в чьем теле я оказалась. Однако не считая ушиба головы, похоже, принцесса уцелела.
Под конвоем стражи и под причитания женщины меня увели с арены. Смутные чужие воспоминания напомнили мне ее имя. Миолана — няня принцессы.
Я чувствовала себя словно ватной. Такого просто не могло быть. Или же все-таки… Что, если теории о мультивселенной верны?
Тогда получается, я умерла в одной реальности и попала в другую, в которой выжила. И эта реальность совсем не обязана быть похожей на мою предыдущую. Я даже могу выглядеть совершенно иначе.
Часть меня обрадовалась, ведь жизнь всяко лучше смерти. Но потом я подумала о крови на песке и подумала: радоваться рано. Что со мной сделают в таком жестоком мире, если узнают, что я не настоящая принцесса?
В гладких поверхностях колонн и водных «ковров» вдоль дорожки я ловила отражение белокурой красавицы со стройным, гибким телом. Красивым, но чужим. И по ощущениям — совсем не таким сильным, каким было мое прежнее.
Без своего привычного, ловкого тела я чувствовала себя ужасно слабой и никчемной. Ведь с таким телом я не смогу танцевать. А танцы были единственным, что мне нравилось в жизни и делало меня собой.
Для родителей я всегда оставалась неудачным приложением к их успешной жизни. Отец — главный нотариус в крупной конторе, мать — профессор филологии и декан факультета.
Они злились, что я не вундеркинд и не потянула ускоренное образование, что у меня нет интереса к учебе, ведь я не хочу осваивать дополнительный материал и по некоторым предметам им приходится договариваться, чтобы мои позорные четверки дотягивали до пятерок.
«Какая тупая у нас дочь. Наверное, тебя подкинули в роддоме», — говорили они.
Стоило мне получить четверку, как меня лишали тренировки по танцам. Если приносила тройку за контрольную или еще хуже — четверку в четверти по любому предмету, то устраивали жуткий скандал и запирали с учебниками в комнате на неделю или даже месяц.