— Прости меня, Авелия, — шептал он. — О, как же я ненавижу свою слабость… Как ненавижу этот проклятый ошейник. Но я в тоже время благодарен ему хотя бы за одно: если бы не стал рабом, то никогда бы не встретил тебя.
Я гладила его руки, плечи, затылок, перебирала и без того растрепанные волосы, влажные от дождя. И думала, что уже рада. Рада тому, что мы наконец сказали друг другу эти слова. Больше между нами не будет недопонимания.
Потом Руан поднялся, взял меня за плечи и крепко сжал. Не больно — напротив, от этого стало так хорошо и сладко, что я тихо охнула.
Теперь он смотрел на меня отчаянным, горящим взглядом.
— Авелия… Ваше Высочество! — выпалил он. — Я что-нибудь придумаю. У нас ведь еще есть немного времени, правда? Я найду способ выкрасть тебя, сделать так, чтобы никто ничего не понял. Брат выкупит меня, он сам сказал об этом. А пока я буду ждать и придумывать план. Останусь рядом с вами, буду вашим учителем.
— Ты опять называешь меня на «вы», — пробормотала я.
Руан смущенно улыбнулся и кивнул.
— Прости. Я совсем запутался. Но одно знаю точно: я умру, но попытаюсь вытащить тебя отсюда. Только ты должна быть уверена, что не хочешь исполнять волю императора.
— Боже мой! — воскликнула я. — Да я прямо сейчас готова сбежать! Сколько еще раз мне нужно это повторить?
— Говори мне об этом каждый день, — тихо попросил он, схватил мою руку и стал осыпать ее горячими, быстрыми, отчаянными поцелуями. — Ведь я боюсь, что мне все только слышится. Вдруг это сон? Или я сам все себе придумал?
— Глупый, глупый Руан… — бормотала я, растворяясь в счастье от его напора.
А потом схватила его за ворот рубашки, сама притянула, и мы снова слились в глубоком, страстном поцелуе.
Больше не осталось неловкости. Я не переживала, что чего-то не умею, не думала, правильно ли поступаю. Просто отдавалась этому мгновению, собственным чувствам и ему.
Глава 48. Рай существует
Похоже, рай действительно существует.
Именно об этом я думал, пока обнимал Авелию. Вернее, я не думал, а чувствовал. Рядом с ней, в ее объятиях, желанных мною раньше и навязчиво являвшихся во снах, мне казалось, что обретает смысл вообще все, что со мной когда-либо происходило.
Печати, наложенные на меня и блокирующие моего дракона. Годы рабства, унижения и боль. Все обретало четкий и невероятно ясный смысл: я жил ради нее, еще не зная о ней. И если надо, умру за нее.
Но сейчас не хотелось думать о смерти. Я просто наслаждался, едва не теряя сознание от счастья.
В какой-то момент я осознал, что мы больше не стоим на входе, куда попадали капли дождя и дневной свет. Мы оказались на камне в глубине пещеры, почти в кромешной тьме. Авелия сидела у меня на коленях и прижималась всем телом. Гладила меня нежными, ласковыми пальчиками по спине, и у меня не оставалось в голове ни одной рациональной мысли.
Я бормотал что-то несуразное, и все гладил ее хрупкое, податливое, теплое тело. Каждый изгиб, каждая выпуклость вызывали во мне бешеный, ненормальный восторг.
Я был пьян без вина. Голова кружилась, жар разливался по телу. И мне казалось мало прикосновений к ее губам и к телу через одежду. Я хотел познать ее всю целиком, как только может мужчина познать женщину…