Миолана улыбнулась, поклонилась целительнице, поблагодарила ее и отпустила.
— А можно сегодня больше никого не принимать? — начала я, а потом подумала, что для принцессы, наверное, слишком спокойный тон. И вообще вопросительный. Я должна командовать, а не просить, правильно же? И тогда я добавила более сурово и требовательно: — Я устала и больше не хочу никого видеть в комнате. Хочу почитать и отдохнуть.
— О, почитать, надо же. Хорошо, — произнесла Миолана. — Только алхимик, ваш учитель, ждет в коридоре. Он очень обеспокоен вашим состоянием.
Я замерла.
Так. Надо подумать. Я, конечно, принцесса. Могу устать, могу капризничать. Но учителя алхимии она ужасно любила. И если сейчас я отошлю его, не будет ли это слишком подозрительно?
— Его я приму, но только его, — произнесла я. — И буду очень благодарна, если ты, Миолана, принесешь мне пока мороженого и какого-нибудь свежевыжатого сока.
— Конечно, Ваше Высочество, все будет сделано.
Она отворила дверь и впустила алхимика, а сама выскочила в коридор.
Седовласый пожилой мужчина в первый момент показался мне хмурым и недоброжелательным, но это впечатление тут же испарилось, как только он расплылся в улыбке, расставил руки, будто для объятий, и быстро подошел ко мне, несмотря на то что пользовался тростью.
— Ваше Высочество, драгоценная звезда империи, золотой цветок рода, — тягучим, словно мед голосом, начал он, и внутри я ощутила совершенно детскую, беззаботную и привычную радость тела. — Я так волновался о вас! Вы не пришли ко мне вчера. А между тем новый материал для опытов испортился. Нет, конечно, волосы дракона еще долго будут подходить для наших дел. Но остальное…
Он горестно покачал головой.
— А между прочим, вы хотели сотворить новую химеру. Драконья кровь и плоть были бы очень кстати. Даже я не представляю, какие чудеса могли бы у нас получиться.
Химеру?
Я изо всех сил напрягала память, пытаясь вспомнить, что же это такое, однако эти воспоминания были будто подернуты дымкой. И если я начинала копаться, искать зацепки, то меня затягивало в какой-то мрачный, темный, глубокий омут. Почти как в тот момент, когда я пыталась вспомнить, что-то связанное с истерическим припадком Авелии.
Нет, некоторые вещи из лаборатории я помнила: склянки, столы, клетки, толстые книги, стеллажи с разными приборами. Но что касалось опытов или вот этого слова — химера, оставалось недостижимым для моих мыслей.
— Вы знаете, учитель, — произнесла я, — я упала на арене. Очень плохо себя чувствовала. Мне надо было отдохнуть.
— Да-да, я наслышан.
Он подошел ко мне, взял за руки и заглянул в глаза пристально и открыто.
— Моя драгоценная ученица, светлая принцесса, — произнес он ласковым тоном. — У меня есть рецепт нового средства. Того самого, которое мы с вами испытывали. Оно унесет вас в новые миры блаженства. И там вы как раз отдохнете.
Я растерянно моргала и не знала, что сказать. Его слова про средство и миры блаженства очень сильно наталкивали на мысли о наркотиках. Надо было разобраться.
Похоже, принцесса была не просто капризной девчонкой. И, похоже, я нашла причину ее любви к этому старику. А также к алхимии.