Но с каждым мгновением силы утекали из меня вместе с кровью, и я все глубже погружался в отчаяние.
Я лишь ничтожный раб. Прав был мастер: сражаться на арене во сто крат лучше любой другой участи для раба. Потому что там я могу бороться. Могу показать силу, заставить полюбить себя через кровь и боль, через смерть и песок. Там боль имеет смысл. Там смерть и враг и подруга одновременно. А здесь я просто мясо на столе.
Прости меня, Райван, прости своего глупого слабого брата. Я не смогу вернуться…
Бормотание старика прекратилось, послышался лязг доспехов, а потом резкий голос принцессы:
— Взять его! Стража!
Старика оттащили от меня, несмотря на его крики и мольбы. Принцесса что-то говорила ему, но я все еще был будто оглушенный. И скорее поверил бы, что это предсмертный бред, чем настоящее.
Но вот еще немного и принцесса кинулась открывать мои оковы. Она плакала, дрожащими руками прижимала мою рану и говорила… такие странные вещи…
— У вас же есть тут операционные, какой-то антисептик и наркоз?.. — бормотала она совершенно незнакомые мне слова. — Проклятый, отвратительный, гадкий мир! И почему мне не повезло умереть там и оказаться тут? Ненавижу! Как же я ненавижу все это!
— Ваше… Высочество… — не выдержал я, всматриваясь в ее хаотичные движения и испуганное бледное лицо.
Даже боль отступила от ее прикосновений.
— Вы говорите… странные слова.
Она вскинула на меня голову. И я осознал все, что происходит невероятно четко, несмотря на мое ужасное положение. Сопоставил с тем, что знал о принцессе раньше, с тем, что видел сейчас и в последнее время, и с тем, что чувствовал в тот день на арене.
Я не понял тогда, совершенно не подумал, но если мои ощущения были связаны с тем, что я призвал не принцессу? Не настоящую Авелию?
Я коснулся ее руки и ту кроху магии, что мне удалось скопить, снова потратил на нее. Я хотел коснуться ее души и почувствовать.
И у меня получилось.
Ее душа откликнулась мне — такая светлая, испуганная, невинная… Она точно не могла принадлежать той принцессе, которую я знал раньше.
— Вы… кто вы? — едва подал я голос.
Первое мгновение мне показалось, что она хочет убить меня, но потом она замотала головой и снова прижала руки к ране, отвернулась.
— Все хорошо, — бормотала она. — Все хорошо, Руан, все позади. Я больше не позволю ему приблизиться к тебе. Не думай ни о чем. Ладно?
Мне и правда тяжело было думать. Однако мысль, что в теле принцессы могла оказаться другая, растревожила меня.
Ее лицо скрывали растрепанные волосы, но я видел, что ее плечи подрагивают. А мне на живот капали ее слезы. И такая жалость окутала меня, что я снова потянулся к ней. Положил руку поверх ее ладоней, зажимающих мою рану.
— Ваше Высочество, — прошептал я, — не плачьте.
Она резко повернулась ко мне снова. Открытый взгляд распахнутых голубых глаз заставил меня вздрогнуть. Боль отступала, все мои ощущения были направлены на нее. Как срывается с цепи голодный пес, так и я, перестав держать себя в жестких рамках отрицания, оказался поглощен новыми чувствами.