— Ты идиот, Руан, — Глорис, еще сильнее заломил руку Вергила, — а, знаешь, я дам тебе выбор. Я изобью тебя или его. Выбирай. Если отвалишь и оставишь нас, я не трону тебя сегодня. Кажется, тебе нельзя влипать ни в какие истории, так ведь?
Вергил пытался вырваться, но в его положении это было бессмысленной затеей.
Я больше не раздумывал. Вместо ответа я просто бросился на Глориса и ударил его ногой по спине.
— Ты сдохнешь! — прорычал он и кинулся на меня.
Глорис был массивнее, тяжелее, опытнее — он бил так, что каждый удар мог бы сломать кости. Но в этот раз я не пытался просто сопротивляться. Я отдался телу. Я не думал, а чувствовал. Я пропускал удары, и доставал его в отместку.
Мы, кажется, разнесли всю мебель. По всяком случае, я постоянно натыкался на какие-то палки. Мы то валялись по полу, то отскакивали друг от друга. Я швырял в него что-то и напоролся на щепки.
Глорис рычал, сбивал с ног, но я вставал, даже когда болело все тело.
Я бил его в корпус, по ребрам, в голову, и каждый удар был точным. Я чувствовал его слабые места — правое плечо, левое колено. Я бил туда снова и снова, отключившись от собственной боли и слабости. Вергил что-то кричал, пытался помочь мне, но подобраться к нам не мог.
Когда стража ворвалась в каморку, Глорис стоял на коленях. Он тяжело дышал, кровь текла из разбитого носа, один глаз заплыл. Он смотрел на меня с ненавистью, но в его взгляде читалась и растерянность.
— Ты получишь, щенок, поплатишься за свою дерзость, — процедил он.
— Да пошел ты! — огрызнулся я.
— Глориса в холодную! — рявкнул старший из стражников. — Руан, мастер тебя убьет!
Я вытер кровь с разбитых костяшек. Вергила уже вывели из каморки. А со мной остались двое стражников, третий, видать отправился за мастером. С унынием я думал, что снова все испортил. Мастер имел на меня какие-то планы, и если мой избитый вид этим планам помешает, то, вряд ли отделаюсь поркой.
Все тело болело, после драки откат наступил слишком быстро. Даже стоять было тяжело, а в голове мутнело. Я опустился-было на пол, но на меня гаркнули и приказали стоять.
И я стоял, опустив голову и не представляя, как выкручиваться. Что-то вроде: он первый начал или я помог товарищу, здесь не срабатывало. Я всеми правдами и неправдами должен был исполнять наказ хозяина.
Мастер прибежал взбешенный, как стая гарпий. Он осмотрел меня со всех сторон, грязно выругался, схватил первую попавшуюся палку и несколько раз ударил меня по спине и плечу.
Я не произнес ни слова, лишь стоял, опустив голову и сцепив зубы.
— Я обещал спустить с тебя шкуру, Руан, — зло процедил мастер потом, отшвырнув палку, — и я исполню обещание. В подвал его!
Я дернулся. В подвал? Я не был еще ни в каком подвале. Холодные камеры не называли подвалом.
— Мастер, просите, — пробормотал я.
— О, хватит! — прошипел он, сверля меня злым взглядом. — Чтобы больше не питать никаких надежд, связанных с тобой и больше не разочаровываться, я сделаю так, что никто больше не посмотрит на тебя. Даже твоя славная принцесса. Я так изуродую тебя, что на арене тебя будут чествовать не Руан Молниеносный, чудище Лимийское!