— Эйдан, что с твоей головой? — Райван тряхнул меня еще сильнее. — Ты заболел? О чем ты вообще говоришь? Что собираешься сделать?
— Я хочу выкрасть принцессу, освободить ее и сбежать вместе с ней, — сказал я. — У меня даже почти есть план.
— Выкрасть? — Райван даже отшатнулся. — Зачем?
Я напряженно сглотнул. Но должен был сказать правду:
— Потому что люблю ее и не отдам никому другому.
Выражение страдания на лице брата заставило меня почувствовать себя неловко. Он простонал и закрыл лицо рукой.
— Почему ты не влюбился в какую-нибудь рабыню? Это упростило бы жизнь нам обоим.
— Потому что не только я выбрал ее, — тихо ответил я.
Райван пристально посмотрел на меня и прищурился.
— Ты все-таки чувствуешь дракона?
Я кивнул. Райван с облегчением вздохнул и похлопал меня по плечу.
— Хоть что-то обнадеживает.
Глава 45. Удачное время
Авелия
Я не представляла, насколько тяжело мне будет отпускать Руана. Миолана принесла известие из гильдии: Райван Астервейн два дня назад прибыл в школу гладиаторов. И, конечно же, заберет брата. Иначе и быть не могло. Вряд ли посмеют отказать в выкупе знатному человеку из другой страны.
Как только Миолана оставила меня, пожелав спокойной ночи, я разрыдалась будто не домой его отпускаю, а хороню.
Фуфель ластился ко мне и поплатился за это тем, что я затискала его и замочила мех своими отчаянными слезами.
Впрочем, сегодня я и правда хоронила кое-что. Собственное сердце. Казалось, оно действительно умирает. Руан, Эйдан… До чего же больно было понимать, что я больше никогда его не увижу.
Я плакала, пока нос не превратился в огромную картошку, глаза не заплыли, а дышать стало нечем. Потом распласталась на кровати, раскинув руки в стороны, и уставилась в потолок.
Фуфель улегся у меня под боком и мурчал, испуская какую-то сверкающую пыльцу. От вибрации его пушистого мягкого тела и внезапно возникшего сладковатого запаха мне становилось спокойнее.
— Пусть у тебя все будет хорошо, — шептала я в темноту ночи, представляя лицо Руана. — А я буду вспоминать о тебе. Никогда, никогда-никогда тебя не забуду.
И была полностью уверена в этом — так же, как в том, что вода мокрая, а солнце горячее.
Но я еще и гордилась собой. Ведь смогла помочь тому, кого полюбила.
— Полюбила? — всхлипнула я, схватила сонного Фуфеля подмышки и подтащила к себе. Обняла покрепче, уткнувшись лицом в бок. — Да, вот так вот, представляешь. Я влюбилась. И мне не стыдно в этом признаться.
Фуфель лениво заворочался, широко зевнул и сморщил мохнатую мордочку. Все больше он напоминал мне слишком волосатого мопса.
— Ну да, подумаешь, призналась только тебе, — тихо рассмеялась я. — Но знаешь, если бы увидела его еще хоть раз, точно сказала бы ему это. Обняла бы и пожелала счастья.
Фуфель облизнул мордочку и наклонил голову набок, будто понимал меня.
— Да не смотри ты так, я бы не струсила, — улыбнулась я, схватила своего питомца и принялась щекотать.
Конечно, он все еще не мог смотреть на меня в прямом смысле слова. Веки казались уже более упругими и округлыми, будто под ними что-то двигалось, но так и не открывались. И, похоже, открываться не собирались.