Я только моргал, не понимая, о чем он. А мастер смотрел на меня с таким сожалением, будто уже потерял безвозвратно.
— Надеюсь, фантазии принцессы не зайдут слишком далеко, и ты хотя бы с помощью своей крови сможешь в будущем восстановиться.
Я застегивал пуговицы и терялся в догадках. Мастер говорил слишком странные вещи.
— Знай, я не хотел отдавать тебя, — продолжал мрачно он, — не вини меня в том, что будет.
— О чем вы, мастер? — пробормотал я.
Стражники подхватили меня под руки. Мастер тяжело вздохнул и еще сильнее смял зажатый в кулаке свиток.
— Ненавижу, когда кто-то пытается отобрать у меня хорошего бойца! — хрипло выдал он, глядя перед собой. Его взгляд сверкал злостью. — Но императорской семье я отказать не могу… ни при каких обстоятельствах.
И пока я пытался осознать все, меня повели на выход. Из прохлады и травяного запаха лечебницы я вновь попал в душные коридоры школы.
«Не гарантируют возвращение в целости» — что это значит? Даже мастер выглядел расстроенным и злым. Это точно не к добру. Но сколько бы я ни ломал голову, не понимал. Только странные, безумные мысли всплывали одна за другой. Что-то из ужасов, которыми меня пугал торговец на судне: об извращенцах, которые получают удовольствие от страданий других.
Неужели образ Авелии, который я нарисовал себе в голове, обманчив? Я придумал его сам? То, что я видел в той комнате, было неправдой?
Двадцать минут мы шли по темным улицам, и я вновь оказался во дворце. Вот только меня повели не в покои, а в подвал, где я уже однажды побывал. Нехорошие предчувствия окутывали меня. Я начинал догадываться, что имелось в виду в письме. Я не хотел думать об этом, считал, что эксперименты принцессы остались в прошлом, но, похоже, все ее сочувствие закончилось в той комнате.
Меня завели в клетку, но пристегнули не у стены, как тогда, а уложили на стол. И рядом, на другом столе, лежало куда больше «инструментов», чем в прошлый раз. Колбы, склянки, тазики, большие ножи, пилы.
«Не гарантируют возвращение в целости». Эта фраза теперь звучала в голове совсем зловеще. Я дернулся скорее уж из чистого упрямства, чем надеялся на что-то. Оковы держали на совесть. Да и бежать было поздно, да и невозможно. Проклятый ошейник и печать принцессы делали из меня совершенно бездушную вещь.
В груди разлилась невыносимая боль. Мысленно я ругал себя последними словами за то, что посмел питать какие-то надежды. Время неумолимо отсчитывало минуты, приближая меня к ужасу.
Совсем скоро раздались шаги, в клетку вошли двое. Женщина и мужчина. Мужчина — пожилой, с седой бородкой и колючим взглядом. Женщину я тоже видел впервые.
— Приступай, — сказал ей старик, окинув меня внимательным взглядом. — Пока он в состоянии откликаться, возьми у него семя.
— Что вам надо?! — не выдержал я и задергался. — Меня принцесса желала видеть! Где она?!
Уж не знаю, зачем я сказал это, но старик сразу расплылся в улыбке.
— Наивный дракон, принцессу ждешь? — Он погладил меня по скуле крючковатым длинным ногтем на мизинце. — Думаешь, она спасет тебя? К сожалению, она не сможет присутствовать сегодня, но все, что с тобой будут делать, приказано лично принцессой.