Девушка смыла пену, сбросила тунику и шагнула ко мне.
— Обними меня, — сказала она спокойно. — Потрогай грудь, бедра, где хочешь.
Я напряженно сглотнул. Она не смотрела мне в лицо, а уперлась взглядом в грудь. Так было легче. По крайней мере, мне. Так можно было представить, что это не насилие, а просто… мы оба так захотели.
Впрочем, мыслить и правда было тяжело. Низменные желания растлевали разум. Какой смысл держаться за проклятое воспитание и происхождение, если сейчас я просто гладиатор, выступающий на арене?
Я обнял ее в ответ, погладил по спине, по плечам, коснулся груди. Тело распалялось. Инстинкты прекрасно знали, что делать. И я не мог скрыть от себя, что ее прикосновения и мои к ней были приятными. В конце концов, это не удар плети, меча или кулака, а ласковое поглаживание нежных, почти невесомых пальцев.
— Прости, — вырвалось у меня, когда я прижал ее к стене.
— Не извиняйся, — тихо ответила она, медленно проводя рукой по моему животу ниже. — Нам приказали.
Приказали… Как ужасно и точно сказано.
Я наклонился, пробуя на вкус ее шею. Вдохнул глубже чуть терпкий запах, и вдруг, какого-то хрена, я сравнил его со сладким запахом принцессы. Вспомнил ее нежное тело в моих объятиях той ночью в переулке…
Дурак! Какой же дурак! Отчего сейчас-то я думаю об этой особе?!
Я подхватил девушку, прижал спиной к стене. Она обвила меня руками за плечи, ногами за талию, уткнулась в шею. И вдруг, за секунду до того, как войти в нее, я различил драконьим слухом едва заметное всхлипывание и ощутил дрожь.
Меня обдало холодом и жаром одновременно. Я поставил ее на ноги и резко приподнял за подбородок. Ресницы девушки намокли.
— Что случилось? — прошептал я, всматриваясь в побледневшее лицо. Она дрожала.
— Ничего! — Она резко вытерла слезы и прильнула ко мне. — Давай, Руан, не тяни.
— Я спросил: что случилось, — повторил я глуше и четче. — Ты не хочешь, да? Тебе… плохо?
Она свела брови, сжалась.
— Ночью меня посылали к Глорису. Я… — выпалила она, а потом спохватилась и схватила меня за руку. — Просто сделай уже все побыстрее, и я пойду.
Глорис… Я представляю, каким он бывает с беззащитными женщинами. Проклятье.
Желание утихло. Мне стало совсем тошно. До этого я еще мог врать себе: она привыкла, для нее это работа, я не делаю ничего хуже того, что уже делали другие. Но нет. Это был глупый самообман. Я чуть не поддался искушению.
— Ступай, — хрипло сказал я.
— Нет! — вскрикнула она, ее глаза испуганно округлились. — Меня накажут, если узнают. Хозяин будет расспрашивать.
— Тогда посиди тут еще немного и иди. А хозяину скажи, что все сделала и я был доволен.
— Ты слишком добрый для этого места, Руан, — пробормотала она.
— Наверное, было бы лучше, если бы не был, — вздохнул я.
— Если когда-нибудь смогу, я отплачу тебе, — несмело улыбнулась девушка.
Она торопливо подняла мокрые вещи и натянула их на себя. Я сел на скамейку и принялся мыть голову. Она сидела в углу, на другой скамейке. Мы не говорили и не смотрели друг на друга. По крайней мере, я не смотрел. Я прислушивался, стараясь уловить чужое присутствие на случай, если за мной шпионят. Но хозяину, похоже, не пришло это в голову: он не предполагал, что я могу отказаться.