Синатра и Мэрилин также были связаны через двух врачей. Он считал д-ра Леона Крона, гинеколога Мэрилин, своим близким другом, а в 1953 г. его три месяца лечил д-р Гринсон. Тем не менее, когда Мэрилин упомянула имя Синатры Гринсону, психиатр скептически отнесся к будущему их отношений. В письме, адресованном Гринсону 2 марта 1961 г., Мэрилин описала, как в прошлом Гринсон «недовольно шевелил усами» и закатывал глаза при упоминании имени неназванного мужчины, которым очевидно был Синатра. «Он был (тайно) очень нежным другом, – сказала она. – Я знаю, вы не верите, но вы должны доверять моим инстинктам. Это было что-то вроде мимолетного романа. Я никогда не делала этого раньше, а теперь делаю, – но он очень бескорыстен в постели»[712] .
Они сблизились той весной. Мэрилин знала, что Ди Маджо никогда не женится на ней еще раз: «Он любит меня, но на этом все. Мы не можем договориться о фильмах», – сказала она Лене Пепитоне, но она надеялась, что Синатра станет ее четвертым мужем. «Фрэнки не ожидал бы от меня роли домохозяйки, – сказала она. – Мы оба можем продолжить наши карьеры»[713] . Мэрилин поняла, что если она хочет продолжить отношения с Синатрой, а также снимать больше фильмов, ей придется проводить больше времени в Лос-Анджелесе. И поэтому летом 1961 г. она вернулась в Голливуд и сняла небольшую квартиру на Дохени-драйв, где жила еще в 1953 г.
7 июня Синатра пригласил Мэрилин в качестве гостьи в отель и казино «Сэндз» в Лас-Вегасе (одно из мест съемки «Одиннадцати друзей Оушена») на празднование сорок четвертого дня рождения его коллеги – певца и актера Дина Мартина. Персоналу было дано распоряжение уважать личное пространство пары – они жили вместе в люксе – и не беспокоить до двух часов дня. В тот день все много пили, но стало очевидным, что Мэрилин не может справиться с чрезмерным количеством выпитого алкоголя. «Все глаза были прикованы к Мэрилин, она покачивалась взад и вперед под музыку и била руками по сцене, ее грудь вываливалась из платья с низким вырезом, – вспоминал актер Эдди Фишер, сидевший за одним столиком со своей женой Элизабет Тейлор. – Она была такой красивой – и такой пьяной. Она опоздала в тот вечер, но Синатра не скрывал свое недовольство ее поведением, и она исчезла почти сразу»[714] . Элизабет Тейлор, наблюдая, как ее соперница потеряла контроль над собой, воспользовалась этим в полной мере, чтобы порисоваться: она подняла бокал с мартини и осушила его залпом, объявив: «А я вот умею справляться с алкоголем»(Тут на самом деле игра слов:to hold (my) liquor – и справляться с алкоголем, и в целом держать себя в руках, –Прим. ред. )[715] .
Через несколько дней новости об отношениях Синатры и Мэрилин ходили по всему городу. Журналист Эрл Уилсон написал актрисе, рассказав, как все в Голливуде сплетничают о паре. В августовские выходные, в Калифорнии, через несколько недель после операции в Нью-Йорке по удалению ей желчного пузыря, Мэрилин и Фрэнк, вместе с Дином и Джин Мартин, наслаждались совместной прогулкой на яхте, которая принадлежала Глории и Майку Романовым, владельцам модного ресторана в Лос-Анджелесе. На фотографиях Мэрилин без косметики, спокойная и счастливая. Однако ее подруги вспоминают, что выходные она провела в каком-то наркотическом тумане. Глория Романова видела, как Мэрилин уходила в каюту около десяти вечера и спала по тринадцать или четырнадцать часов. Джин Мартин вспоминала, что однажды в 3 утра видела Мэрилин, которая спотыкаясь бродила по палубе в отчаянных поисках «красненьких» – барбитуратов. Она расценила роман с Синатрой как неглубокий, так как звезды «оба слишком нарциссичны», чтобы из этого развилось что-то более глубокое или значительное. «Она была ленива, как ребенок, и ужасно безответственна», – сказала Мартин[716] .