Во введении к книге «Неделя с Мэрилин» сам Кларк описывает рассказанное в книге как «сказку, интерлюдию, эпизод за пределами времени и пространства»[606] . Он признается, что, как сын Кеннета Кларка, известного британского историка искусств и телеведущего, он рос в «мире фантазии». Но, несмотря на это, он настаивает, что написанное им происходило в «реальности». Действительно, многие верят его рассказу, в частности описанным им деталям о беременности Мэрилин 1956 г. и последующем выкидыше. Один из них – Кристофер Бигсби, биограф Артура Миллера, в своей книге подтверждает выкидыш. По словам биографа Мэрилин Дональда Спото, два врача подтвердили, что Мэрилин была беременна, «но боялась потерять ребенка»[607] .
Хотя рассказ Кларка ненадежен, из сводного анализа большинства свидетельств можно предположить, что актриса действительно в то время перенесла выкидыш.
Глава 65 Психотерапия с Анной Фрейд
Психическое состояние Мэрилин было столь серьезным, что 28 августа 1956 г. ее психоаналитика д-р Маргарет Хохенберг попросили прилететь из Нью-Йорка в Лондон. Днем ранее Артур Миллер покинул Англию и отправился в Нью-Йорк, где ему предстояло встретиться со своими детьми. Отсутствие мужа в сочетании с обнаружением резких слов о ней в его дневнике, постоянные конфликты с Лоуренсом Оливье, ее неуверенность в своей актерской игре, ее беспокойство о возможной беременности и страхи, что, возможно, ей нельзя полагаться на самых близких людей, привели к психологическому кризису.
Сторонним наблюдателям было легко отпускать жестокие суждения о внешнем виде Мэрилин, ее опозданиях, и отсутствиях, и провалах памяти, но они не были посвящены в самые настоящие трудности, которые переживала Мэрилин во время работы над «Принцем и танцовщицей». «Ей постоянно нужно перепроверять то, в чем она пока не смогла разобраться», – сказала Хедда Ростен, летом 1956 г. работавшая ее секретарем[608] . Замечание очень проницательное; Хедда, жена поэта Нормана Ростена, имела опыт работы в психиатрической социальной поддержке. Наблюдение, которое она передала Артуру Миллеру, точно описывает сложный путь Мэрилин к пониманию фрагментарной природы своей личности и храбрость, с которой она заставляла себя исследовать темные, неизведанные ландшафты своей психики.
Тем летом Хохенберг направила Мэрилин к Анне Фрейд, психотерапевту, которая специализировалась на работе с детскими травмами и которая работала дома в Хэмпстеде вместе с отцом Зигмундом до его смерти в 1939 г. То немногое, что мы знаем о сессиях Анны Фрейд с Мэрилин, взято из биографии экономки Фрейдов, Паулы Фихтль, которая жила с семьей с 1929 г., сначала в Вене, а затем в Лондоне. Как написано в книге журналиста Детлефа Бертельсена, вышедшей в 1987 г.Alltag bei Familie Freud: Die Erinnerungen der Paula Fichtl (Повседневная жизнь в доме Фрейда, воспоминания Паулы Фихтль), Мэрилин появилась в доме летним днем, одетая в простой синий габардиновый плащ, в широкополой шляпе, солнечных очках и без косметики. Каждый день в течение недели она проходила психоанализ с Анной Фрейд, которая описала ее как «очень простую, совершенно не самодовольную, она выглядела немного напуганной, но когда улыбалась, могла действительно вам понравиться». Мэрилин рассказала Анне, что читала классическую работу Зигмунда Фрейда «О толковании сновидений», когда ей был двадцать один год, и что ее в частности увлекли его описания снов о наготе; действительно, импульсивное желание раздеться на публике, как сообщают, было одной из психологических причуд Мэрилин. По словам Фихтль, в архивах Фрейд есть заметка, которая, как она утверждает, относится к Мэрилин под вымышленным именем, и там говорится: «Взрослая пациентка. Эмоциональная нестабильность, чрезмерная импульсивность, постоянная потребность во внешнем одобрении, неспособность оставаться одной, тенденция к депрессии в случае отказа, паранойя с элементами шизофрении».