Для людей из мира шоубизнеса выписывание возбуждающих и успокоительных средств было нормой. «В те дни таблетки считались очередным инструментом, поддерживающим звезд в работоспособном состоянии, – сказал д-р Ли Сигель, один из врачей на «Двадцатый век – Фокс». – Врачи оказались в затруднительном положении. Если не хотел выписывать один, всегда находился другой»[416] . Другой знаменитой пациенткой Сигеля была Джуди Гарленд, которая умерла от случайной передозировки барбитуратов в Лондоне в 1969 г. Гарленд рассказала журналуMcCall’s , что когда ей было семнадцать лет, студия «заставляла нас работать дни и ночи напролет. Они давали нам бодрящие таблетки, чтобы мы держались на ногах еще долго после того, как выбились из сил. Потом нас отводили в больницу при студии и вырубали снотворными – Микки [Руни] вытягивался на одной кровати, я на другой. Потом через четыре часа нас будили и опять давали нам бодрящих таблеток, чтобы мы могли работать 72 часа подряд. Половину этого времени мы находились под кайфом, но для нас это был образ жизни»[417] .
Постепенно для Мэрилин это тоже стало образом жизни. Во время съемок «Нет лучше бизнеса, чем шоу-бизнес» летом 1954 г. она пришла на работу, чувствуя себя и выглядя выжатой как лимон, «вялой, мрачной, слезливой… растерянной, дрожащей и неподготовленной». Мэрилин переживала сложности – и приступы домашнего насилия – в браке с Джо Ди Маджо. Таблетки становились для нее выходом из ситуации. Но она знала и о том, что они опасны. По словам Дональда Спото, однажды в 1955 г. Мэрилин бросила бутылочку снотворных пилюль в руки Эми Грин, попросив ее спрятать их у себя. «Если она попросит их, я должна была ей отказать, – сказала Эми. – Я ей ответила, что она обратилась по адресу. Но вскоре она упрашивала и умоляла меня, и Милтон настоял, чтобы я вернула таблетки»[418] . Милтон также снабжал Мэрилин мощной смесью амобарбитала натрия и сульфата декстроамфетамина – «таблетки для бодрости, они были треугольные», – вспоминал Милтон. «Их делали разных цветов. В Нью-Йорке они были голубыми, а в Лондоне [в 1956 г., на съемках «Принца и танцовщицы»] я купил розовые»[419] .
Следует помнить, что в то время использование таких стимуляторов было настолько распространенным и повсеместным, что даже представителям правящих кругов, в частности премьер-министру Великобритании Энтони Идену, прописывали подобные препараты от острых болей в животе после неудачной операции на желчном пузыре.
Эти средства, возможно, и приносили принимающим их, в том числе Мэрилин, мгновенный прилив сил, но она вскоре стала жертвой неизбежной нисходящей спирали «похмелья» или «отходняка», которые проявлялись в таких симптомах, как неспособность заснуть, тревожность и раздражительность. Единственным решением тогда был прием барбитуратов, которые в свою очередь вызывали у нее вялость и апатию. И так замкнулся порочный круг, в итоге приведший к зависимости.
К середине 1950-х гг. Мэрилин стала практически экспертом по приему таблеток, как вспоминала ее подруга Сьюзан Страсберг. Страсберг в то время было семнадцать, и она играла главную роль в «Дневнике Анны Франк» на Бродвее. Она познакомилась с Мэрилин на съемках фильма «Нет лучше бизнеса, чем шоу-бизнес» и узнала ее ближе год спустя, когда Мэрилин начала заниматься в Нью-Йорке с ее отцом, преподавателем актерского мастерства Ли Страсбергом. «Мне дали снотворных таблеток, потому что я не могла заснуть, и Мэрилин, как бы между делом, сказала, что если проткнуть их, они сработают быстрее, – вспоминала Сьюзан. – И я начала их протыкать, чтобы работали быстрее, но мы не знали о вреде… в те дни ты так не задумывался»[420] .