Кардашьян была так настроена влезть в платье, что дважды в день надевала костюм-сауну, села на жесткую диету из овощей и белка (никакого сахара и углеводов) и часами бегала на дорожке. Очевидно, что через месяц такого рода самоистязаний платье «село как влитое». «Я хотела плакать от радости, когда его подняли наверх», – сказала она. У ее номера в гостинице соорудили баррикады, чтобы папарацци не смогли ее сфотографировать, когда Кардашьян вышла в халате. Она прибыла к музею, ее провели в примерочную у лестницы, и хранитель в белых перчатках помог надеть платье. «Я с огромным уважением отношусь к платью и к тому, что оно значит в истории Америки, – сказала она. – Я бы не стала садиться в нем, или есть, или подвергать его какому-то риску»[442] .
Кардашьян надела платье всего на несколько минут для фотографов, как только она поднялась по ступеням музея, она переоделась в копию, и тем не менее историки моды и комментаторы задались вопросом, насколько это все было уместно. «Я подумал, что это большая ошибка, – сказал Боб Маки в беседе с «Энтертейнмент Уикли». – [Мэрилин] была богиней. Пусть безумной, но богиней. Она была просто великолепна. Никто так не получался на фотографиях. И платье было сделано для нее. Оно создано для нее. Никто другой не должен показываться в этом платье»[443] . Д-р Джастин Де Янг, профессор истории моды в нью-йоркском Технологическом институте моды, сказал журналуPeople : «Такой культовый предмет истории Америки не следует подвергать риску повреждения просто ради самоутверждения и тешащей эго фотосессии»[444] .
Остроглазые обозреватели моды отметили, что в вечер гала Кардашьян прикрыла платье сзади белой меховой накидкой; позже выяснилось, что вместо молнии наряд скрепили длинным белым шнурком. Вскоре по социальным сетям начали ходить предположения, что платье было повреждено. «Мэрилин выглядела обнаженной, так как ткань платья буквально обрисовывала ее тело, в точности повторяя каждый изгиб, – сказал Скотт Фортнер. – Слои ткани, марли-суфле телесного цвета, импортированной из Франции, расположены стратегически, чтобы не было необходимости надевать нижнее белье… Платье не будет идеально сидеть ни на ком другом. Мерки, в данном случае, Ким Кардашьян несколько отличаются от параметров Мэрилин. Логично предположить, что ткань и швы находились в натяжении»[445] .
В пресс-релизе Музея «Хотите – верьте, хотите – нет!» Рипли утверждалось, что «Были приняты все меры предосторожности, чтобы сохранить этот исторический предмет. Состояние платья являлось главным приоритетом, были привлечены специалисты по сохранности, оценщики, архивисты и страховые компании. С платьем не производилось никаких изменений, и Ким Кардашьян даже переоделась в копию, прежде чем войти в зала Гала»[446] .
Тем не менее, когда Скотт Фортнер сравнил фотографии платья до и после Мет Гала – на изображениях, по его словам, были заметны отсутствующие кристаллы на спинке, надрыв по правому плечу и потертость складки, – он пришел к выводу, что предмет одежды получил «необратимые повреждения». «Платье такого возраста и из столь хрупкого материала неизбежно будет повреждаться, если его носить, – заметила историк моды Кимберли Крисман-Кэмпбелл. – Блестки отваливаются с исторических платьев, даже если на них просто дыхнуть»[447] . На веб-странице Фортнера, посвященной коллекции Мэрилин Монро, которая подробно описывает крупнейшую в мире частную коллекцию личных вещей звезды, – он задается вопросом, не жалеют ли люди, руководящие «Хотите – верьте, хотите – нет!» Рипли о том, что заплатили 4,8 миллиона долларов за «культовый предмет кинематографической, политической и культурной истории Америки», который, по его мнению, был испорчен. Все хотят знать: «Оно того стоило?»[448] Тем не менее в Рипли считают, что шумиха вокруг выходки Ким Кардашьян на Мет Гала только повысила стоимость платья Мэрилин Монро и Джона Кеннеди, названного «С днем рождения».