В 2022 г. было неоспоримо доказано, что биологическим отцом Мэрилин являлся Стэнли Гиффорд. Доказательством послужили два предмета, и первый из них – поздравительная открытка.
Открытку нашел коллекционер Монро Скотт Фортнер, когда работал в голливудском аукционном доме «Джулиенс» над описью содержимого шкафчиков для документов, принадлежавших Мэрилин. (После смерти звезды шкафчики перешли Ли Страсбергу, а затем его третьей жене Анне.) На развороте маленькой открытки (на внешней стороне – фигурка девочки в красном платье, стоящей на большой музыкальной ноте) напечатано послание: «Эта маленькая записка с пожеланием выздоровления/Прислана, чтобы сказать,/Как много мыслей и пожеланий/с тебой каждый день», и вверху – надпись от руки: «Дорогая Мэрилин (имя написано с ошибкой, Marylyn), внизу – слова «и небольшая молитва» и подпись: «Стэнли Гиффорд, Молочная ферма Ред Рок, Хелмет, Калиф.». Когда позже открытка появилась на аукционе в «Джулиенс» в Беверли Хиллз в декабре 2022 г., ее продали за 31 250 долларов. «О, Боже… это серьезно, это изменит историю», – рассказал Фортнер о своей первой реакции при виде открытки. Это было, кроме всего прочего, первое определенное доказательство, связывающее Мэрилин с Гиффордом[43] .
Дата на открытке отсутствует, но она была отправлена во время или после одного из пребываний Мэрилин в больнице. Скотт Фортнер датирует ее ноябрем 1954 г., когда Мэрилин, в возрасте двадцати восьми лет, лежала в больнице «Ливанские кедры» в Лос-Анджелесе и проходила лечение от эндометриоза. Мэрилин рассказала своей сводной сестре Бернис, как однажды ее отец пришел навестить ее лично. «Я впервые увидела отца, лежа на спине в больнице, – вспоминала Мэрилин. – Я смотрела на него и изучала его лицо и черты, и я увидела, что Мама сказала мне правду, что он мой отец. Я сказала: «У меня уши совсем как у тебя. Знаешь, какие тонкие у меня кончики ушей. Они не загибаются, а просто как будто стоят. Я почти всегда их прикрываю». Судя по всему, отец и дочь некоторое время поговорили и, по словам Бернис, «он вел себя с ней дружелюбно, но без особой любви или нежности»[44] .
Мэрилин часто мечтала о том, как встретит Гиффорда, чью фотографию в шляпе «федора» и с щегольскими тонкими усиками Глэдис повесила на стене гостиной. Когда у Нормы Джин в детстве удаляли гланды, у нее было видение, как отец навещает ее в больнице. Девочка так отчаянно хотела его увидеть, что представляла его полностью, придумывала его действия, как будто он живая кукла или персонаж произведения. «Я представляла, как он наклоняется над моей кроватью и целует меня в лоб, а еще наделяла его репликами, – позже рассказала Мэрилин. «Ты поправишься через несколько дней, Норма Джин, – представляла она его слова. – Я очень горжусь тем, как ты себя ведешь, не плачешь все время, как другие девочки»[45] .
По мере взросления Мэрилин поиски биологического отца стали для нее чем-то вроде одержимости. В 1942 г. 16-летняя, только вышедшая замуж Норма Джин писала Грейс Годдард с вопросом: «Как я могу связаться со Стэнли Гиффордом? Через “Консоладейтед [sic ] филмз”? Или что-то похожее. Какой отдел?»[46] Ее первый муж Джим Догерти вспоминал, как однажды Норма Джин заполучила номер Гиффорда и позвонила ему. Услышав, что она дочь Глэдис, он повесил трубку.