Мэрилин вспоминала, как однажды утром она завтракала с Аткинсонами и услышала шум со стороны лестницы; она никогда не слышала ничего страшнее. «Глухие стуки и удары продолжались и, казалось, никогда не прекратятся, – рассказывала она. – Я собиралась пойти посмотреть, но англичанка остановила меня. Ее муж вышел и через некоторое время вернулся на кухню. «Я вызвал полицию и скорую», – сказал он. Я спросила: «Это моя мать?» – «Да, – сказал он. – Но ты не можешь ее увидеть». Я осталась на кухне и слышала, как пришли люди и попытались забрать мою мать. Никто не хотел, чтобы я ее увидела. Но я вышла и заглянула в холл. Мать стояла. Она кричала и смеялась»[72] . Глэдис отвезли в пансионат в Санта-Монике, затем перевели в Окружную больницы Лос-Анджелеса, а потом в психиатрическую больницу в Норуолке в штате Калифорния.
Еще одно свидетельство поступило от Гарри Чарльза Уилсона, судостроителя и поклонника Глэдис. Он настолько серьезно относился к их отношениям, что собирался жениться на ней.
В Рождество 1934 г., перед окончательным срывом Глэдис, Уилсон взял мать с дочерью посмотреть праздничный парад на Голливудском бульваре, он посадил девочку на плечи, чтобы ей было лучше видно. В тот вечер они вернулись домой на Эрбол-стрит, где Глэдис нарядила елку.
«Норма Джин стояла у дерева, мы чуть дальше, и она пела милую песню, – вспоминал он. – Я был очарован песней и практически всем, что, казалось, вошло в мою жизнь в то время. Когда Норма Джин пошла спать, я поговорил об этом с Глэдис. Я сказал ей, что очень сильно люблю ее и ее девочку. Трагедия случилась меньше, чем через месяц. Я тогда чуть с ума не сошел»[73] .
Глава 10 Великий имитатор
Так что случилось с Глэдис? Когда ее привезли в больницу, психиатры диагностировали симптомы – галлюцинации, мания преследования – как классические признаки параноидальной шизофрении. Из-за веры в учение христианской науки о том, что разум способен исцелить все болезни, она неохотно принимала лекарства. Хотя временами она жила вне больничных стен, а с 1953 по 1957 г. она содержалась в санатории Рокхейвен, и с ней было все в порядке, врачам было ясно, что у нее очень серьезное психическое расстройство.
Мог ли источник болезни скрываться в таинственной фигуре Отиса, отца Глэдис? Как говорила мать Глэдис Делла, Отис одевался «с иголочки, всегда выглядел джентльменом – или по меньшей мере камердинером джентльмена» и был в своем роде фигурой романтической – мечтал, что однажды отправится в Париж изучать искусство, сдабривал «речи разговорами о французских художниках». Но к 1907 г. Отис начал демонстрировать странное поведение. «Он слетел с катушек, а потом отправился к Богу», – как описала Делла развитие его психических отклонений[74] . После работы он часто не приходил домой, забывал, где провел ночь; его высокие стандарты в одежде и внешнем виде пошатнулись; он страдал от мучительных головных болей и ужасающих «приступов ярости… сменявшихся приступами рыданий», судорожных припадков и приступов паралича. Попав в Южно-Калифорнийскую психиатрическую больницу в Сан-Бернардино в ноябре 1908 г., он так и остался там и умер «совершенно безумный» в сорок три года в июле 1909 г.[75]