Между Зануком и Мэрилин всегда, с первого дня их совместного пребывания в «Фокс», существовала некоторая неприязнь. Его не сильно впечатлили экранные пробы 1946 г., и Бену Лайону и Леону Шамрою пришлось убеждать его в достоинствах девушки. Она сказала Морису Золотову, что Занук никогда не видел в ней настоящую актрису. Скорее он считал ее «какой-то уродиной» и закрепил за ней амплуа тривиальных легкомысленных персонажей в сексуальных комедиях»[192] . «Смазливая тупица и к тому же полупомешанная, – отозвался он о ее исполнении роли неадекватной няни в фильме «Можно входить без стука». – Она сексапильная, вихляется, и ходит, и дышит сексом, в каждом фильме она отработает свое содержание, но больше никаких драматических ролей»[193] . По словам Эми Грин, босс студии «никогда не понимал Мэрилин, никогда ни за что на свете не ценил ее заслуг и, чтобы принизить, обзывал ее соломенной головой»[194] . Один из любовников Мэрилин, актер Нико Минардос, сказал, что «Занук на дух ее не переносил»[195] .
Могло ли что-то скрываться за их взаимной враждебностью? Хватило ли у Мэрилин духу отказать всемогущему Зануку?
Когда Мэрилин познакомилась с Джоан Коллинз на вечере в доме Джин Келли в 1954 г., она сказала молодой актрисе: «Ничто не сравнится с влиянием студийных боссов здесь, дорогая. Если они не получают, что хотят, они увольняют тебя. Это произошло со многими девочками». Затем она добавила: «Особенно поосторожнее с Зануком. Если он не получает, что хочет, дорогая, он отказывается от контракта»[196] .
Мэрилин явно говорила о собственном опыте. В июле 1947 г., всего через год в «Фокс», ее первый контракт на 125 долларов в неделю (выросший до 150 долларов в неделю) не был продлен, и, хотя она пыталась назначить встречу с Зануком, похоже, она не смогла пробиться через его секретарей. «Они всегда отвечали, что он в Сан-Валли, – сказала она. – Я возвращалась через неделю, а они повторяли: «Он в Сан-Валли, нам жаль, он очень занят». Через какое-то время просто сдаешься»[197] .
Отвечая на настойчивые расспросы своего биографа, Занук заговорил об отношении к Мэрилин в более резких тонах: «Я бы не стал с ней спать, даже если бы она мне заплатила»[198] . В этом заявлении сквозит уязвленность отказом.
Научиться передвигаться по этой опасной территории голливудских сексуальных игр со взлетами и падениями было совсем нелегко. В 1953 г. Мэрилин описала множество токсичных встреч с мужчинами в статье для журнала «Моушн Пикчер энд Телевижн» под заглавием «“Волки”, которых я знала». Однажды, еще до того, как она ворвалась в индустрию, она шла по улице Лос-Анджелеса, рядом остановилась машина, и водитель сказал ей, что ей стоит сниматься в кино. Он сказал, что договорится об экранных пробах на «Голдвин Студиоз», но когда она пришла туда в один из субботних дней, выяснилось, что мужчина позаимствовал кабинет у друга, намереваясь соблазнить ее. «Он был толстый и игривый и, конечно же, водил кадиллак, – вспоминала она. – Он сказал мне читать сценарий и объяснил, как позировать, пока я читаю. Во всех позах я должна была расположиться полулежа, хотя слова, которые я читала, как будто не требовали такого положения. Какой бы наивной я тогда ни была, я быстро догадалась, что так работу в кино не получишь. Он становился дурнее с каждой минутой, и я перебралась ближе к двери и поспешно ушла».