Через мгновение начинается преображение.
«Казалось, она совершает какую-то внутреннюю настройку», – вспоминала Сьюзан Страсберг, дочь Ли Страсберга, художественного директора Актерской студии. «Что-то “включилось” внутри нее, и вдруг – вот она, не простая девушка, с которой я прогуливалась, а “Мэрилин Монро”, блистательная, готовая к своим зрителям. Вот теперь все обернулись. Вокруг нее столпились люди»[9] .
Иногда проще замаскироваться. Сегодня, например, Мэрилин посещает лекцию, которую читает ее психиатр и психотерапевт д-р Ральф Гринсон в школе Эль-Родео в Беверли Хиллз, и не хочет быть узнанной. Без косметики, проскальзывает в коричневое платье от Пуччи, поверх накидывает мешковатую норковую шубку. Она натягивает на голову черный парик, ловко поправляет его в нужное положение и садится в машину, которую ведет дочь Гринсона Джоан, учащаяся художественной школы и близкая подруга.
Послушав Гринсона в течение часа, она начинает выбираться из зала. Все оборачиваются ей вслед, и хотя Джоан убеждена, что никто не знает, что ее подруга знаменитость – что она Мэрилин Монро, – все чувствуют ее притяжение. «Они не знали, кто она, – говорила Джоан. Они просто смотрели на нее. В ней было что-то волшебное».
Джоан вспоминает другой случай, когда Мэрилин не работала и не надевала маску своего экранного образа. Она заехала за Мэрилин на своем ничем не примечательном автомобиле «Хиллман Минкс» и остановилась на придорожной заправке в Лос-Анджелесе, как вдруг машину начали окружать люди. «Мэрилин была без косметики, в просторной мешковатой норке и шарфе на голове, она просто сидела, вы бы не подумали, что она привлечет внимание… Но вдруг пять человек принялись мыть мне окна. Я ни на миг не думаю, что они знали, кто это был, но что-то было. Дело не в том, что она надела вызывающее платье или делала что-то вызывающее. Было что-то неуловимое. Что бы то ни было, оно было»[10] .
Что бы то ни было, камеры это любили. И ее. «Когда я познакомился с ней, она не произвела на меня впечатления, – вспоминал Билли Уайлдер. – Когда я увидел то, что видели камеры, я узнал, что она особенная»[11] . Хотя у режиссера были проблемы с Мэрилин, в частности во время съемок «В джазе только девушки» (1959), на которые она постоянно опаздывала, и, по рассказам, ей нужно было аж до сорока семи дублей, чтобы произнести самую простую фразу «Это я, Душечка», Уайлдер считал ее «абсолютно гениальной». «Не было, – говорил он, – никакого способа постичь ее – если бы был, она бы его нашла. Она старалась сильнее всех. Она была в таком же изумлении от себя, как и мы, оглядываясь на нее». Когда биограф Энтони Саммерс беседовал с Уайлдером в 1984 г., режиссер сказал ему, что за последние пятнадцать лет ему предлагали с десяток кинематографических проектов, когда он думал: «Нет, не получится – здесь нужна Монро». Все остальное приземленно»[12] .
Глава 2 Множество оттенков Мэрилин
Она могла быть стеснительной, особенно в начале карьеры, но могла быть и решительной, амбициозной и, временами, безжалостной. «Была еще одна девушка в оркестре [в фильме “В джазе только девушки”], со светлыми волосами, – сказал Билли Уайлдер. – И она [Мэрилин] сказала мне: “Никаких блондинок. Я – единственная блондинка”»[13] .