Портерфил окрашивала ей корни волос, а Мэрилин расспрашивала ее о настоящей платиновой блондинке. И пока Мэрилин изучала себя в зеркале – а она могла это делать часами, – она, должно быть, задавалась вопросом, изменилась бы хоть сколько-нибудь траектория ее жизни, если бы она сохранила свой природный цвет. Джошуа Логан, режиссер фильма «Автобусная остановка» (1956 г.), сказал, что образ «глупой блондинки», созданный Мэрилин, наряду с Бродягой в исполнении Чарли Чаплина, будут помнить как одно из величайших комедийных творений двадцатого века[21] .
Образ сногсшибательной блондинки выделил Мэрилин, принес ей невероятную аудиторию и успех, но в конечном итоге угрожал стать определяющим и ограничить ее. Как сказала Шелли Уинтерс, актриса и одно время соседка Мерилин: «Если бы она согласилась быть просто кем-то вроде блондинки-кинозвезды – ну знаете, если бы она оказалась глупее – она, возможно, была бы счастливее»[22] . Мэрилин всегда обладала гораздо бóльшим потенциалом, чем предполагал ее искусственный образ, как подчеркнула ее преподаватель по актерскому мастерству Наташа Лайтесс в характеристике актрисы, опубликованной в журнале «Кольерс» в 1951 г. «В Мэрилин есть гораздо больше, чем заметно глазу. Беда в том, что, едва взглянув на нее, люди видят типичную Голливудскую Блондинку. Но это не их вина. Душа Мэрилин просто не подходит ее телу»[23] .
Глава 3 «Она желала быть желанной»
Она стоит на сцене, поет, одетая в «голое» коктейльное платье с низким вырезом, покрытое блестками. Бриллианты в ушах бросают отблески на и без того светящееся лицо, обрамленное платиновыми волосами. Блики света от зеркального шара, вращающегося под хрустальной люстрой, ласкают ее пышные формы. Она обводит взглядом зал в поисках предмета ее воздыханий, но, похоже, его нигде нет. Разочарованная, она продолжает петь о своем желании сделать этого мужчину своим. Слова песни, которую исполняет героиня Мэрилин, Душечка, в фильме Билли Уайлдера «В джазе только девушки» приобретают дополнительное звучание в контексте ее собственной жизни. Возникает соблазн считать их практически краткой биографией. Слова говорят миллионам ее поклонников: «Смотри на меня, – шепчет она.Смотри на меня и люби меня, пожалуйста! »
«Временами Мэрилин была ненасытна, подобно вакууму, – потому что не могла получить достаточно любви, не могла получить достаточно внимания», – сказала Сьюзан Страсберг[24] . Прежде чем Мэрилин стала Мэрилин – красоткой с обложки, богиней секса, звездой кино – в те дни, когда она была старой доброй Нормой Джин, переходя из одной суровой приемной семьи в другую, она фантазировала, как однажды вырастет и ей будут поклоняться. «Я мечтала главным образом о красоте, – говорила она о своем детстве. – Я мечтала, как стану такой красивой, что люди будут оборачиваться мне вслед, когда я прохожу мимо»[25] . Она рассказала одному из своих первых биографов, Морису Золотову, что пошла в кинематограф не ради денег; она хотела стать знаменитой, чтобы «всем нравиться и быть окруженой любовью и теплотой». Она также сказала Золотову: «Я знаю, что чувствую себя сильнее, если люди вокруг на съемочной площадке любят меня, заботятся обо мне и хорошего мнения обо мне. Это создает атмосферу любви, и я верю, что тогда могу лучше выступить»[26] . Разумеется, верно и противоположное: если Мэрилин чуяла дуновение негатива на площадке – а ее чувствительность усиливалась по мере продвижения по творческому пути, – она боялась, что это отразится на ее игре.