Некоторые пошли даже дальше. Есть те, кто считает описания сексуального насилия Мэрилин всего лишь нездоровым проявлением психически больного воображения или даже откровенной ложью, жалкой попыткой добиться сочувствия. Типична реакция Ллойда Ширера, который брал у актрисы интервью в 1947 г. Она сказала ему, что «на нее набросился один из ее опекунов, изнасиловал полицейский и нападал матрос». Журналист – позже писавший под псевдонимом Вальтер Скотт – отнесся к Мэрилин столь скептически, что не стал публиковать эту часть. «Тогда мне показалось, что она живет в мире фантазий, погружена в процесс творчества и полностью поглощена своей сексуальностью», – сказал он[105] .
Норман Мейлер, весьма поверхностно изучивший материал, в своей книге 1973 г. «Мэрилин: Биография», поставил под сомнение существование «обеспеченного жильца» и пришел к выводу, что Мэрилин выдумала эту историю, потому что знала ценность ее обнародования. Его комментарии не просто невероятно бесчувственны, но и глубоко оскорбительны. Более вероятно, писал он, что изнасилование возникло из фантазии «Мэрилин, понимавшей, что из швейной машинки Иды Болендер или из супругов-англичан, пытавшихся улучшить ее грамматику, много не выжмешь»[106] .
При этом Мейлер – чья книга это не столько биография, сколько извращенная фантазия об исполнении желаний, сложная смесь женоненавистничества и эротики, сдобренная щепоткой дикой теории заговора – так и не озаботился самостоятельно изучить вопрос должным образом. Его слова, обобщающие привлекательность Мэрилин, читать сегодня неприятно. «Она была для нас ангелом, сладким ангелом секса, и сладость секса исходила от нее как вибрации чистейшего звука скрипки, – пишет он. – Мэрилин была освобождением, самим Страдивари секса, таким великолепным, снисходительным, веселым, уступчивым и нежным, что даже самый посредственный музыкант с его нехваткой мастерства растворился бы в магии ее скрипки… Мэрилин показывала, что с другими секс может быть трудным и опасным, но с ней он сладок, как мороженое»[107] .
Хотя некоторые аспекты своей жизни Мэрилин действительно приукрашала, очевидно, что не в этом случае. Ее мать отсутствовала почти все детство, а когда они все же жили вместе, Глэдис боролась с психическим заболеванием. Норма Джин надолго оставалась одна. Через ее детство зловещими тенями прошли множество незнакомцев, она легко могла стать жертвой любого из них.
Воспоминание о сексуальном насилии влияло на Мэрилин даже в конце ее жизни. В июне 1962 г, она описала нападение «превосходного постояльца» фотографу Джорджу Баррису. Она рассказала, как мужчина посадил ее на колени и запустил руки ей под платье; «он трогал меня в таких местах, где никто никогда не трогал»[108] . Преподавательница по актерскому мастерству Пегги Фьюри вспоминала, как присутствовала на вечере в начале 1962 г. и слышала, как Мэрилин рассказывала о пережитом в детстве. «Она казалась обеспокоенной… детскими воспоминаниями о том, что ребенком она подверглась домогательствам, она говорила с моим мужем довольно долго, – вспоминала Пегги в 1983 г. – Она гордилась собой, поскольку знала людей, которые стали психотиками после подобных случаев, а она чувствовала, что по меньшей мере справилась с этим»[109] .