В 1955 г. Казан признался в своих чувствах к Мэрилин в письме своей многострадальной жене Молли, которая считала актрису всего-навсего «немного не в себе» и «уродиной»[262] . «Она была талантлива, забавна, ранима, беспомощна в ужасной боли, без надежды, но с долей достоинства, и не лгунья, не жестокая, не зловредная, а историю ее сиротства было больно слышать, – писал Казан. – Она напоминала всех героинь Чарли Чаплина, слившихся в одну. Я ни черта не стыжусь того, что она меня привлекает. Она не то, чем кажется, и даже не то, что, как кажется, из нее получилось… Она была бродячим котенком, когда мы познакомились, из всего имущества – несколько одежек и рояль»[263] .
Вскоре после начала отношений Казан написал молодой актрисе длинное письмо. Оно касалось ее предыдущих отношений с первым мужем Джимом Догерти, который «не понимал, зачем ты нужна, кроме как побыстрее уснуть», с любовником Фредом Каргером, который «сказал, что ты хороша только для одного» и с «лучшим из трех», Джонни Хайдом, которого Казан позже назвал обладателем маленького пениса. Далее Казан давал Мэрилин совет. Он убеждал ее провести необходимую работу и стать профессиональной актрисой; ей нужно найти свое место и самосовершенствоваться. «Ты спускаешь в унитаз слишком много времени, вися на телефоне с идиотами, тебя фотографируют идиоты, и т. д., катаешься, делаешь бог знает что… оставь не меньше шести часов КАЖДОГО ЧЕРТОВА ДНЯ для себя. Делая то, что хочешь ты, а не то, что от тебя хотят другие люди», – сказал он. Он посоветовал ей избавиться от преподавателя по актерскому мастерству Наташи Лайтесс и держаться подальше от таких людей, как пользующийся дурной славой актер и продюсер Пэт Ди Чикко. Важно, чтобы она могла гордиться собой, и он уговаривал ее прочитать эссе Эмерсона о доверии к себе. Ей не стоит слишком сильно красить волосы и не следует позволять людям одевать ее как «шлюху». Крайне важно высказывать свое мнение и верить в себя. «Не допускай, чтобы тебе морочили голову. Но выслушивай точку зрения каждого»[264] .
Мэрилин отнеслась к письму Казана серьезно и в апреле 1951 г. записалась на курс «История литературы» Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Каждый четверг она отправлялась в центр города и с семи до девяти вечера слушала лектора Клер Соуле о классических романах, пьесах и поэзии. Хотя она старалась держаться в тени, это оказалось сложно. Прямо перед началом курса 29 марта она вручала премию «Оскар» в театре «Пантаж» – и другие студенты начали разглядывать ее. Когда мисс Соуле поинтересовалась причиной, по которой ее ученики, похоже, зациклились на молодой женщине, она с изумлением узнала, что Мэрилин знаменита. «Надо же, я думала вы прямиком из монастыря», – как утверждается, сказала она[265] .
В начале 1952 г., когда Филипп Халсман отправился фотографировать Мэрилин для обложки журнала «Лайф», он с удивлением обнаружил, что в ее дешевой однокомнатной квартире царит дух культуры. Там был портрет итальянской актрисы Элеоноры Дузе, знаменитой своими ролями в пьесах Ибсена и Габриэле д’Аннунцио. «Решив, что это просто притворство, я задал ей вопрос о Дузе и, к своему удивлению, выяснил, что она знает о ней все», – сказал позже Халсман. Он также отметил, что на полках стояли работы по истории фабианского социализма, «негров в американской литературе», некоторые классические произведения и книги мыслителей-«тяжеловесов». «Я понял, что девушка не удовлетворена тем, что дали ей природа и образование, и постоянно работает над собой», – сказал он[266] .