Мэрилин часто требовалось принять таблетки перед общественными мероприятиями. Например, в вечер премьеры «Как выйти замуж за миллионера» 4 ноября 1953 г. Мэрилин ехала к дому сценариста и продюсера фильма Наннэлли Джонсона на предпремьерный ужин в машине с другими гостями, Лорен Бэколл и ее мужем Хамфри Богартом, и Морис Золотов задал ей вопрос, как она себя чувствует. «Думаю, это чуть ли не самый счастливый вечер в моей жизни, – сказала она. – Почему-то похоже на то время, когда я была маленькой девочкой и притворялась, что со мной происходят чудесные вещи. А теперь они происходят наяву»[410] .
О чем Мэрилин не рассказала, так это о состоянии, которое ей пришлось пережить при подготовке к вечеру. Тем утром она проснулась, чувствуя себя в таком нервном напряжении, что почти теряла сознание. «Она выпила обезболивающее», – сказал Золотов. «Ее тошнило, потом вырвало. Она сделала себе стакан апельсинового сока и вмешала в него пакетик желатина. Твердая пища в желудке не удерживалась. Она молилась, чтобы удержался сок. С соком получилось. Тогда она приняла еще две капсулы с обезболивающими». Приняв ванну и одевшись, она приняла еще две таблетки, потом села в свой кабриолет «Кадиллак» – подарок за участие на телевизионном шоу Джека Бенни за пару месяцев до того – и поехала в студию «Фокс». Там она превратилась в звезду, соответствующую ожиданиям зрителей. Ей подкрасили волосы, покрыли ногти платиновым лаком. Она надела белое кружевное платье с высокой талией, отделанное крепдешином телесного цвета и покрытое тысячами блесток, и натянула длинные перчатки, которые закрывали руки почти до плеч. Дополняли и завершали картину меховая накидка на плечах, муфта в руках и пара бриллиантовых сережек. «Чтобы нарядить ее для торжеств потребовалось шесть часов и двадцать минут», – сказал Золотов[411] .
Безумие, которое встретило Мэрилин на премьере, способно было выбить из равновесия и куда более крепкого человека. Когда толпа увидела ее, поднялся невообразимый рев, «как приближающееся землетрясение», – сказал режиссер Жан Негулеско. Четверым полицейским пришлось поднять и пронести ее над головами фанатов – все выкрикивали «Мэрилин! Мэрилин!» – и когда она благополучно зашла в зал кинотеатра, гости на местах встали, чтобы лучше разглядеть звезду. «Я стал свидетелем роскоши ее славы сверх всех ожиданий», – сказал Негулеско[412] .
Для Мэрилин не представляло сложности раздобыть таблетки. В Голливуде они были повсюду. Энтони Саммерс определил двух мужчин, познакомивших ее с рецептурными лекарствами. Одним из них был актер Эдвард Г. Робинсон-младший, какое-то время бывший ее любовником, известный в городе как «помешанный на таблетках»[413] . Вторым был Сидни Сколски, который обосновался в аптеке Шваба и имел «неограниченный доступ»; Джо Ди Маджо, как сообщают, называл Сколски и Мэрилин «друзьями по таблеткам»[414] . Кроме того, Сколски был ипохондриком, который «знал о каждой произведенной таблетке, – как рассказывала его дочь Стеффи. – Мэрилин звонила ему, чтобы узнать рекомендации врачей». Иногда владелец аптеки Джек Шваб звонил Сколски, потому что Мэрилин приходила с очередным рецептом. «Что мне делать, Сидни?.. она пьет их слишком много», – сказал он. «А что мы можем сделать?» – ответил Сидни. «Если их не выдашь ты, выдаст кто-то другой»[415] .