Еще одно возможное объяснение, что же в точности произошло в полночь, может заключаться в путанице, что именно услышала Юнис Мюррей той ночью. Как говорится в частной переписке д-ра Гринсона, он оценил время смерти Мэрилин «около полуночи»[786] . Возможно, миссис Мюррей передала эту информацию сержанту Клеммонсу, который неправильно истолковал ее и решил, что в полночь обнаружили тело Мэрилин? Или Клеммонс намеренно исказил слова миссис Мюррей, чтобы бросить тень на официальную версию событий?
Глава 82 Ночь субботы, утро воскресенья
По официальной версии, миссис Мюррей снова проснулась около 3.30 утра и увидела, что телефонный провод все еще под дверью Мэрилин. На этом этапе она не стала проверять, заперта дверь или нет, потому что все еще боялась навлечь на себя гнев Мэрилин, если разбудит ее. Она вышла на улицу, заглянула через окно и увидела то, что повергло ее в шок. «Я увидела Мэрилин, лежащей на кровати – лицом вниз, обнаженной, – сказала она. – Ночь была прохладной, свет горел, то есть все неправильно. Я действительно запаниковала»[787] . Она поспешила в дом и со второго телефона позвонила д-ру Гринсону, который сказал ей звонить д-ру Энгельбергу. Гринсон приехал вскоре после звонка и обнаружил, что дверь в спальню заперта, он взял у камина кочергу, обошел дом снаружи, разбил стекло в окне, рехас (защитные решетки в испано-мексиканском стиле) закрыты не были, открыл окно и забрался в комнату Мэрилин. Она лежала лицом вниз на кровати, плечи открыты; он сразу понял, что она мертва – «и когда я подошел ближе, я увидел телефонную трубку, крепко зажатую в ее правой руке», – написал он в письме Норману Ростену. Гринсон предположил, что в последние мгновения в сознании она пыталась позвонить ему, как часто это делала в моменты кризиса[788] .
Когда прибыл д-р Энгельберг, он достал стетоскоп, проверил зрачки Мэрилин и подтвердил, что она мертва. Врачи заметили, что трупное окоченение уже наступило. Они также увидели, что прикроватный столик Мэрилин заставлен пузырьками таблеток, включая пустую упаковку из-под барбитурата, которого, как заметил д-р Гринсон, там не было, когда он приезжал днем ранее. Энгельберг сообщил коллеге, что в пятницу 3 августа, когда он делал Мэрилин очередную инъекцию витаминов, она сказала, что Гринсон разрешил ей попросить рецепт на этот барбитурат. Правда оказалась несколько иной: Гринсон не знал, что она принимает это лекарство; на самом деле он предполагал, что она не пьет никаких барбитуратов. Д-р Гринсон следил за препаратами Мэрилин и, по словам его дочери Джоан, он часто обыскивал дом и забирал все таблетки, которые считал потенциально опасными. Но в данном случае то, что у Мэрилин был этот препарат – выписанный Энгельбергом – прошло мимо него. Сказанное д-ру Энгельбергу было, по словам д-ра Гринсона, «еще одной детской ложью Мэрилин»[789] .
Врачи смотрели на безжизненное тело Мэрилин в кровати и не знали, что делать; возможно, это объясняет, почему они не сообщали о смерти в полицию до 4:25 утра. Кто был виноват в смерти Мэрилин? Определенно им обоим приходилось принять некоторую долю вины. Д-р Энгельберг не уточнил у д-ра Гринсона по поводу барбитурата, как ему следовало сделать; он в то время проходил сложную процедуру развода, не думал о работе. «Д-р Энгельберг должен был сообщать д-ру Гринсону, если Мэрилин попросит барбитураты, – сказала Пэт Ньюкомб. – В противном случае д-р Гринсон был бы более обеспокоен состоянием Мэрилин в последний раз, когда ее видел»[790] .