Д-р Энгельберг впоследствии годами отрицал, что выписывал сильный транквилизатор, найденный в теле Мэрилин и указанный в протоколе вскрытия как один из препаратов. В 1982 г., во время беседы с Аланом Томичем, следователем прокуратуры округа Лос-Анджелес, который начал следствие по делу о смерти звезды, Энгельберг настаивал, что выписал ей только барбитурат. Для протокола он заявил: «Я удивился, увидев у ее кровати большое количество других снотворных… Я ничего не знал о транквилизаторе. Я его никогда не использовал»[791] . Однако в 2011 г. на аукционе «Джулиенс» в Лос-Анджелесе был выставлен на продажу один из рецептов Мэрилин на сильнодействующий транквилизатор с подписью Энгельберга (датированный 7 июня 1962 г.). Кроме того, отчет коронера по результатам токсикологической экспертизы от 6 августа 1962 г. показывает, что Энгельберг прописал этот препарат 25 июля 1962 г., лекарство выдано повторно 31 июля 1962 г. Кроме того еще один доктор – Ли Сигель, главный врач в «Двадцатый век – Фокс» – выписал рецепт на двадцать пять таблеток барбитурата, лекарства по рецепту получены 3 августа.
Отрицание д-ра Энгельберга подразумевает его вину: если он думал, что не сделал ничего плохого, почему не рассказать властям правду о рецепте на транквилизатор? Он также должен был знать о токсичности – с риском смерти – барбитурата», если принимать его в сочетании с транквилизатором. В работе 2016 г. д-р Говард Маркел, директор Центра истории медицины и заслуженный профессор истории медицины им. Джорджа Э. Уанца, проанализировал рецептурные препараты, убившие Мэрилин, выделив опасную реакцию этих двух препаратов. «Это особенно смертельный коктейль не только потому, что каждый из этих препаратов усиливает или потенциирует действие другого, но и потому что люди, которые принимают их в сочетании, часто забывают, сколько они уже приняли и приняли ли вообще и тянутся за очередной дозой»[792] .
Если бы подобный случай произошел сегодня, почти не возникает сомнений, что д-ру Энгельбергу – как Конраду Мюррею, врачу, наблюдавшему поп-звезду Майкла Джексона на момент его смерти в 2009 г. и прописавшему певцу сильнодействующий анестетик для сна – было бы предъявлено обвинение в непреднамеренном убийстве.
Д-р Гринсон тоже проигнорировал некоторые тревожные признаки. Он не стал вникать, почему в субботу 4 августа Мэрилин спросила Юнис Мюррей, есть ли в доме кислород. Возможно, Мэрилин интересовалась, не облегчит ли это бронхит Патриции Ньюкомб. Однако вероятно, что Мэрилин знала, что передозировка барбитуратов вызывает угнетение дыхания и в результате в сердце поступает недостаточно кислорода. Кислород применяется в том числе для попыток реанимировать пациента, принявшего слишком большую дозу препарата. Являлось ли это кодированным сигналом Гринсону? Если так, психиатр проигнорировал его точно так же, как проигнорировал вопрос Мэрилин о том, забрал ли он ее пузырек барбитурата, что он списал на симптом помутнения сознания актрисы.
Д-р Гринсон, возможно, и убедился, что в комнате Мэрилин тем днем не было барбитурата, но он не обыскивал дом. Он хорошо знал об изнурительной бессоннице Мэрилин и ее разрушительном воздействии. Как она написала ему в марте 1961 г.: «Иногда я думаю, зачем вообще нужна ночь. Для меня ее почти не существует – все кажется одним долгим, долгим ужасным днем»[793] . Ее также мучали ужасающие ночные кошмары, населенные демонами и чудовищами, которых рисовал Гойя. «Я хорошо знаю этого человека, у нас одни и те же сны, – сказала она о художнике. – У меня те же сны с детства»[794] .