Но именно Мэрилин приковала к себе все внимание. «Все приветствовали ее и, когда я подняла глаза на верхние ряды, это было весьма странное зрелище, – вспоминала Эми Грин. – Все, что я видела, до самых перекрытий, это раскрытые рты»[477] . И несмотря на испытываемую боль Мэрилин наслаждалась вечером из-за особой связи, которую чувствовала с животными. «Мне очень понравился слон, он был очень милый», – сказала она[478] .
Милтон думал, что событие станет хорошей рекламой, и оказался прав: группа фотографов сделала сотни великолепных снимков, которые были разосланы по всему миру, снимков, которые вызвали раздражение Занука и руководителей студии «Фокс» дома, в Лос-Анджелесе.
Из толпы смотрел – и щелкал собственной камерой «Роллейфлекс» наравне с такими ветеранами фотографии, как Виджи – 15-летний начинающий журналист Марвин Скотт. «Она была невероятна», – вспоминает Скотт, ставший впоследствии тележурналистом и обладателем премии «Эмми».
Для пятнадцатилетнего подростка с бушующими гормонами это был незабываемый момент. Как я туда попал? Я пошел в информационный отдел в «Мэдисон-сквер-гарден» и сказал им, что хочу осветить ее выход для моей школьной газеты в Бронксе. Я показал им мой школьный пресс-пропуск, и они купились! Я надел пиджак, костюм и правда приоделся. И я вошел внутрь, как будто я действительно свой, показал школьный пресс-пропуск, и вот я уже стою с папарацци. Я пробрался, расталкивая других моим «Роллейфлексом», который у меня есть до сих пор, и начал щелкать. Сначала были снимки, как она поднимается на слона и устраивается на его спине. На ней был этот откровенный костюм. Она светилась, лучилась. Я часто говорил, что Мэрилин играла с камерой, как котенок с клубком. Она была все притягательней с каждым щелчком затвора… Я помню, как фотограф Ева Арнольд сказала мне, что Мэрилин была дрессировщиком, а фотограф – зверем. У нее был роман с камерой. И по своему опыту могу подтвердить, что это чистая правда [479] .
Глава 53 Колибри в полете
Констанс Колльер, гранд-дама театра, родившаяся в Британии и ставшая влиятельным голливудским преподавателем актерского мастерства, называла Мэрилин прекрасным ребенком. «Я не имею в виду в прямом смысле – это слишком очевидно, – сказала она Труману Капоте перед смертью в возрасте семидесяти семи лет в апреле 1955 г. – То, чем она обладает – это присутствие, это сияние, этот мерцающий ум – не может проявиться на сцене. Это настолько хрупкое, тонкое, что ухватить может только камера. Как колибри в полете: только камера может запечатлеть его поэзию».
Колльер, как актриса, совершившая переход от эпохи немого кино к звуковым фильмам (она играла в фильмах «Дверь на сцену», «Китти» и «Веревка»), познакомилась с Мэрилин через Капоте и заметила в ней нечто особенное. По словам Капоте, Колльер соглашалась учить только профессиональных актеров и «обычно только профессионалов, которые уже стали звездами»: в числе ее знаменитых учеников Коллин Мур, Одри Хепбёрн, Вивьен Ли и Кэтрин Хепбёрн. Колльер никогда не видела фильмов с Мэрилин; она лишь знала, что та – «какой-то платиновый секс-символ, добившийся мировой известности». И все же она признавала природные задатки, когда видела их; она называла новую ученицу своей «особой проблемой» и сказала Капоте: «если кто-то думает, что эта девочка – просто очередная Харлоу или шлюха или что там еще, он безумен. К вопросу о безумии, именно над этим мы с ней трудимся: Офелия. Полагаю, люди посмеются над такой затеей, но из нее действительно получилась бы самая изысканная Офелия»[480] .