Джо хранил это письмо – написанное на обороте квитанции из химчистки – в своем портмоне до конца жизни; от постоянного перечитывания документ разваливался на четыре равных фрагмента. И все же со стороны Ди Маджо неразумно было принимать письмо за чистую монету, так как оно показывает, с какой легкостью актриса входила в роль, используя придуманные ей образы для оправдания своего поведения. Однако Мэрилин не была столь невинна. Некоторые циничные наблюдатели даже обвиняли ее в том, что она играет в жертву, как в тот раз, когда 6 октября 1954 г. рыдала перед группой репортеров и операторов на пороге арендованного ими с мужем дома на Норт-Палм-драйв. (Толпа журналистов так сильно вытоптала лужайку и розовые кусты, что хозяйка дома отправила паре внушительный счет за срочные услуги садовника.) Мэрилин не произнесла ни слова в тот день, когда ее адвокат, прославленный Джерри Гислер объявил, что актриса разводится с Ди Маджо из-за психического насилия; она ничего не сказала о побоях, которые перенесла в отеле «Сент-Реджис» в Нью-Йорке. Один из репортеров, ставший свидетелем сцены, назвал ее «величайшей игрой Мэрилин… она рыдала почти до потери сознания»[358] .
Джо собрал вещи и покинул дом, а уезжая в своем «Кадиллаке», резко бросил репортерам: «Сан-Франциско всегда был моим домом». Через три дня Джо написал Мэрилин письмо. Обращаясь к ней «малышка», он писал, что обеспокоен известиями о ее болезни, которая без сомнений обострилась из-за требований студии и назойливых расспросов прессы. Он повторил, что любит ее и хочет быть с ней. Он сказал, что его дом на Бич-стрит, 2150 открыт для нее и что решения о ремонте в доме будут отложены до ее прибытия. Он вновь повторил слова о своих чувствах к ней и сказал ей, что любит ее «невзирая ни на что»[359] .
Это не похоже на письмо, написанное мужчиной, который только что узнал о том, что жена с ним разводится. В глазах Джо у него были все основания надеяться на лучшее. Ясно, что Мэрилин потеряла уверенность в нем и что она больна – но выглядит, как будто он не нес ответственности ни за одну из ее проблем. И вместо того, чтобы взглянуть на собственные ошибки – в частности бурный нрав и причинение физической и эмоциональной боли жене – Джо перекладывал всю вину полностью на Мэрилин и на то, что он считал ее странными симптомами и непонятными проблемами. Он верил, что чтобы ей стало лучше, ей достаточно возглавить ремонт в доме на Бич-стрит – он даже позволит ей выбрать цвет краски.
Несмотря на все усилия Джо уговорить Мэрилин передумать, она была настроена добиться юридического развода, и на слушаниях в здании суда в Санта-Монике утром 27 октября судья Орландо Х. Родес предоставил ей предварительный развод. «Мой муж впадал в плохое настроение и не разговаривал со мной по пять – семь дней, иногда даже дольше, – сказала она во время своего краткого появления в зале суда. – Когда я спрашиваю его “Что случилось?”, он отвечает “Прекрати меня пилить!”» Ему также не нравилось, когда Мэрилин приглашала в дом друзей. «По-моему, я просила принять гостей не больше трех раз за девять месяцев нашего брака, – добавила она. – Однажды, когда я болела, он разрешил подруге навестить меня, но под значительным давлением. Я предложила отказаться от работы в надежде, что это решит наши проблемы, но это не помогло»[360] .