Если легионы ее поклонников прочли эту статью, – которая появилась во множестве газет по всей Америке, – они пришли к выводу, что Мэрилин наслаждается счастливым и благополучным браком. Реальность оказалась гораздо менее приятной.
Глава 36 «Съемка в двух трусиках»
В Нью-Йорке жаркая липкая ночь, такая жаркая, что девушка начала класть нижнее белье в морозилку. Пара – Ричард (играет Том Юэлл), женатый мужчина средних лет в светлом костюме, галстуке-бабочке и шляпе и «Девушка» (играет Мэрилин) в белом плиссированном платье с открытой спиной – выходят из кинотеатра «Транс-Люкс» на 52-й улице и обсуждают фильм, который только что посмотрели: «Чудовище из Черной лагуны».
Девушка: [Видит решетку под ногами, лицо загорается детским восторгом.] Чувствуете ветерок из подземки? [Ее юбка взлетает.] Разве не прелесть? [Мужчина вытягивает шею, чтобы рассмотреть оголившиеся ноги девушки.] Обдувает ноги, да? [348] Ричард: Чем займемся? [Мы понимаем, что у него на уме.] Девушка: Не знаю, уже довольно поздно. Ричард: Не так уж и поздно… Девушка: [Слышит еще один поезд внизу…] О, едет еще один. [Порыв воздуха снизу поднимает ее юбку выше, и камера показывает ее оголившиеся ноги.] [349]
Эта сцена из «Зуда седьмого года» – одна из самых известных в истории кино и, пожалуй, одна из тех, в которых чаще всего вспоминают Мэрилин Монро. Хотя финальные кадры делались в студии, режиссер Билли Уайлдер изначально собирался проводить натурную съемку на Манхэттене. Съемка началась в час ночи 15 сентября 1954 г., и как только прошел слух, что Мэрилин снимается в сцене, в которой ее юбка взлетает над головой – и что они смогут мельком взглянуть на ее ноги, а возможно, и бедра – тысячи зрителей, в основном мужчины, вышли на Лексингтон-авеню посмотреть.
Прежде чем выйти под камеры, Мэрилин проверила нижнее белье, опасаясь, что оно будет просвечивать. Ей посоветовали надеть дополнительный комплект; Уайлдер назвал эпизод «съемкой в двух трусиках»[350] . Тем не менее, когда яркий свет дуговых ламп упал на талию Мэрилин, луч просветил ткань насквозь, до лобковых волос звезды.
С каждым дублем толпа сходила с ума, люди кричали, аплодировали и свистели. Шум был настолько оглушителен, что временами Уайлдер пытался всех успокоить. «Я попросил толпу вести себя тихо, – сказал он. – Ничего. Все тот же шум. Тогда Мэрилин Монро приложила палец к губам. Абсолютная тишина»[351] . Уайлдеру также пришлось иметь дело с желающими поподглядывать в съемочной группе, некоторые надеялись ухватить вид звезды снизу. «У меня парни передрались за то, кто будет включать вентилятор там внизу, под решеткой»[352] .
Той ночью в толпе со свирепым видом стоял Джо Ди Маджо, которого потащил за собой на съемки хитрый репортер Уолтер Уинчелл, возможно, в надежде вывести звезду бейсбола из себя. С каждым порывом ветра, с каждым взлетом юбки, каждым промельком знаменитых изгибов Мэрилин настроение Ди Маджо становилось все мрачнее, и наконец он не выдержал. «Какого черта здесь происходит?» – сказал он. Эми Грин стояла рядом с ним и стала свидетельницей его гнева, потом он вылетел оттуда в паршивом настроении. «Он был буквально весь красный, – вспоминала Эми. – Это его женщина, и она выставляет напоказ свою попу»[353] . Позже той ночью пара так громко выясняла отношения, что было слышно сквозь стены. На следующий день парикмахер Мэрилин Глэдис Уиттен прикрывала синяки, которые увидела на плечах актрисы.