Эми вспоминала, как пришла к Мэрилин в отель, где Мэрилин призналась подруге, что Ди Маджо применял домашнее насилие. «Он поколачивал ее в Сент-Реджис», – сказала Эми, вспоминавшая сцену с такой ясностью, будто у нее в голове прокручивался фильм. Она примеряла норковую шубу Мэрилин – предмет одежды, который очень хотела, – и сидела на кровати и смотрела, как Мэрилин раздевается, чтобы переодеться к ужину.
Из всех ее знакомых девушек или женщин я была самой открытой во всем. Если я видела черно-синие отметины, я и говорила: «Эй!» – Я не раздумывая [сказала]. Она не знала, что ответить, а лгуньей она не была, поэтому ответила «Да». Вы должны понимать, как чувствует [себя] «мисс Болтушка», когда ей приходится провести следующие четыре часа в компании сукина сына. Иногда она умничала с ним, а если пила шампанское, подначивала его. Они не были интеллектуалами – не Вирджиния Вульф – поэтому они не сидели и не обсуждали свою боль. Они бросались друг на друга. Он был очень молчаливым мужчиной и держал все в себе [354] .
Глава 37 Письма «моему папе»
Многие годы отношения между Мэрилин и Джо были окутаны некоторой секретностью. Мэрилин рассказывала об их коротком браке – он продержался всего девять месяцев, а Ди Маджо держал рот на замке, и в результате биографам пришлось обходиться односторонним взглядом, дикими предположениями и второсортными сплетнями. Тем не менее после смерти звезды бейсбола в 1999 г. всплыли несколько личных писем супругов, и из этих документов можно понять динамику происходившего между ними.
Ночью 28 февраля 1954 г. в 23:38 Мэрилин, находясь одна в доме на Бич-стрит в Сан-Франциско, написала Джо, работавшему в Нью-Йорке, письмо на две страницы. Она говорила, как сильно соскучилась и как хотела бы провести с ним остаток жизни. Она извинялась за то, что она так задержалась, и обещала стараться больше. Она хотела, чтобы он гордился ей и как человеком, и как матерью его детей; она объявила, что хочет хотя бы двоих. Она писала, что не может дождаться их воссоединения и умоляла его не оставлять ее больше одну[355] .
Письмо, проданное в 2006 г. на аукционе за 45 000 долларов, примечательно по ряду причин, и не в последнюю очередь тем, что Мэрилин обращается к новому мужу, с которым вела в высшей степени активную сексуальную жизнь, «Мой папа». Письмо пропитано отчаянием, но есть в нем и нечто наигранное, так как мы теперь знаем, что вскоре после написания письма Мэрилин вступила в отношения со своим преподавателем по вокалу Хэлом Шефером.
Возможно, в спальне молодожены и зажигали – Джо сказал своему другу Року Дж. Позитано, что, когда они оказывались вместе, «это похоже на схватку богов; над нами гроза и молнии»[356] – но, пока шел 1954 г., их споры участились. Другое письмо Мэрилин, – не датированное, но написанное, когда они еще были женаты, – показывает, что хотя она была способна признать, что натворила ошибок, конечно, Ди Маджо не может винить ее за глупые слова, потому что она не знала других. Она объясняла ему, что поступала так, потому что ей было больно, и умоляла не злиться на нее. Она подписала письмо не Мэрилин, а миссис Дж. П. Ди Маджо[357] .