И, кажется, это делало каждое его движение ко мне вдвойне осторожным.
— Я буду на кухне, — сказал он.
— Ты это говоришь так серьёзно, как будто пока я переодеваюсь может что-то случиться .
— Я просто очень стараюсь не начать помогать тебе с переодеванием не в том смысле.
Я закатила глаза.
— Боже.
— Да, — совершенно серьёзно ответил он. — Именно в этом тоне я себя и уговариваю.
Я не удержалась от улыбки и ушла в гардеробную, закрыла дверь на замок на всякий случай.
Переодевалась я быстро.
Но руки всё равно чуть дрожали.
Не потому, что я не могла застегнуть пуговицы.
А потому, что реальность снова сместилась.
Ещё утром мы открывали конверт. Потом смотрели флешку. Потом пытались собрать в голове сеть, в которую случайно шагнули. А теперь я уже стояла перед зеркалом в чужой, более строгой версии себя и понимала: до вечера осталось слишком мало часов.
Я убрала волосы в низкий гладкий узел. Сделала очень спокойный макияж. Никаких серёжек, кроме маленьких гвоздиков. Никаких колец. Ничего, что хотелось бы рассматривать.
Когда я вышла, Альберт стоял у окна спальни и с кем-то коротко переписывался.
Услышав меня, сразу поднял голову.
И замер.
Вот это его короткое молчание, честное и совершенно мужское, оказалось почему-то одним из самых сильных комплиментов.
Он не сделал шаг ко мне сразу.
Просто посмотрел.
Долго. Слишком внимательно. Так, будто видел не только одежду, а всё сразу: мой страх, мою решимость, мою хрупкость, и то, как сильно мне сейчас нужно, чтобы он одобрил этот образ.
Миссия перевыполнена
Альберт проводил меня до такси сам.
Перед тем как закрыть дверь, наклонился и коротко поцеловал меня в губы — не жадно, не на прощание навсегда, а так, будто хотел оставить на мне ощущение себя до самого вечера.
— Не геройствуй, — сказал он тихо.
— Постараюсь.
— Не постараешься. Просто не будешь.
Я слабо улыбнулась.
Он захлопнул дверь, и машина тронулась.
С одной стороны, я волновалась так сильно, что пальцы были ледяными. С другой — честно понимала: моя роль сегодня маленькая.
Просто войти. Не выделяться. Смотреть. Запоминать. И оказаться рядом с нужным человеком.
То есть сделать именно то, что я обычно умела лучше всего: не мешать людям недооценивать меня.
К месту я приехала в 17:25 — даже на пять минут раньше. Это почему-то немного успокоило. Когда приходишь заранее, создаётся иллюзия, что ты хоть что-то контролируешь.
На входе меня почти не задержали. Пропуск сработал. Девушка на фото была заметно ярче меня: макияж, жёстче линия бровей, увереннее улыбка. А я сегодня выглядела проще, спокойнее, тише. И, кажется, именно это мне и помогло.
Охранник скользнул взглядом по карточке, по моему лицу и тут же вернул пропуск.
— Проходите.
Внутри ко мне почти сразу подошла женщина лет сорока в тёмно-синем костюме и с гарнитурой в ухе. По походке, по голосу, по тому, как вокруг неё все расступались, было ясно: здесь она отвечает за половину зала, а может, и за весь этот вечер.
— Алёна Ветрова? — быстро спросила она.
— Да.
— Хорошо. Я Светлана Викторовна. Слушайте внимательно, времени мало.