Алиса. Важный шаг – звонок ей
Номер Дарьи Сергеевны я набрала не сразу.
Сначала долго смотрела на экран.
Потом откладывала телефон. Потом снова брала его в руки. Потом проходила по комнате от окна к двери, будто от этого мог измениться смысл предстоящего разговора. Потом возвращалась к столу, где всё ещё стояла остывшая еда, и понимала, что назад дороги уже нет.
Когда я наконец нажала вызов, сердце билось так сильно, что мне казалось — это услышат даже в трубке.
Она ответила не сразу.
Только на четвёртом гудке.
И голос у неё был именно такой, каким я его и помнила: спокойный, ровный, безупречно собранный, как идеально натянутая нить.
— Да.
Ни “алло”. Ни имени. Ни удивления.
Только короткое, холодное “да”, в котором уже было всё: она узнала номер, ожидала, не растерялась, не торопилась.
— Дарья Сергеевна, добрый вечер, — сказала я максимально ровно. — Это Алиса.
Пауза.
Маленькая.
Но очень красноречивая.
— Я догадалась, — ответила она. — Слушаю.
Ни капли грубости.
И от этого ещё опаснее.
Я сжала пальцы на подоконнике и сказала сразу, пока не дрогнула:
— Я хочу с вами встретиться. Лично. До моего разговора с деканом. Завтра в семь утра, если вам удобно.
На этот раз пауза была длиннее.
Мне показалось, что она сейчас скажет что-то вроде: “Довольно смело с вашей стороны”.
Но она выбрала другое.
— Вы полагаете, что личная встреча может что-то изменить?
— Я полагаю, что разговор в глаза почти всегда полезнее чужих интерпретаций.
На том конце словно чуть изменилось дыхание.
Едва заметно.
— В семь утра, — повторила она. — Хорошо. Приезжайте.
Я уже собиралась согласиться, но поняла: если не скажу это сейчас, потом возможности может не быть.
— Дарья Сергеевна, я бы хотела, чтобы на встрече присутствовал Альберт.
Тишина.
Настоящая.
Тяжёлая.
А потом очень спокойно:
— Зачем?
— Потому что речь идёт о его жизни тоже. Но я попрошу его не вмешиваться. Только присутствовать.
Она ответила сразу, слишком быстро для женщины, которая редко торопится:
— Нет.
— Почему?
— Потому что вы и так достаточно ловко умеете воздействовать на него своим присутствием.
Удар был точный.
Красивый.
И мне пришлось сделать вдох глубже, чтобы не среагировать слишком резко.
— Я не собираюсь устраивать спектакль, — сказала я. — Я хочу говорить честно.
— Именно этого я и опасаюсь, — ответила она. — Честные люди обычно не просят свидетелей.
Я поняла, что это тупик.
И в этот момент впервые за вечер внутренне улыбнулась.
Не потому что было весело.
Потому что стало интересно.
Она не собиралась легко открывать мне двери.
Значит, и мне нельзя было заходить как просительнице.
— Хорошо, — сказала я спокойно. — Но в таком случае я всё равно попрошу его быть в доме. Не в разговоре. Просто рядом. Это вопрос не давления. Это вопрос безопасности. Моей.
На этот раз она молчала дольше.
Потом произнесла:
— Вы драматизируете.
— Нет, — ответила я тихо. — Я просто быстро учусь.
Ещё одна пауза.
— В семь утра, — повторила она наконец. — И да, пусть Альберт будет. Но при одном условии: он не вмешивается ни единым словом.