И это было так неожиданно, так сильно, так неправильно, что меня будто обожгло.
Я упёрлась ладонями ему в грудь и с силой оттолкнула.
— Марк!
Он не сразу меня отпустил.
И в следующую секунду Альберт дёрнул его назад за плечо так резко, что Марк отступил на шаг.
— Хватит, — сказал Альберт.
В его голосе впервые за всё время зазвучал металл.
Я стояла между ними, задыхаясь, с горящими губами и горящим лицом, и чувствовала себя так, будто пол ушёл у меня из-под ног.
Потому что только что два моих самых близких человека поцеловали меня.
Не как друзья. Не как по глупости. Не по ошибке.
А так, будто давно этого хотели.
— Вы оба с ума сошли? — выдохнула я.
Марк тяжело дышал, не сводя с меня глаз. На его лице всё ещё горело это безумное напряжение, от которого хотелось сделать шаг назад. Или вперёд. Что было, пожалуй, ещё страшнее.
Альберт стоял чуть в стороне. Сдержанный, бледный, тихий. Но теперь я уже видела: его спокойствие ничего не значит. Это только оболочка. Под ней — не меньшее чувство. Просто другое. Долгое. Молчаливое. Выдержанное до боли.
Меня лишили права понимать собственную жизнь
Сердце колотилось так сильно, что мне было больно.
Я обхватила колени руками и уставилась в пустоту перед собой.
Плакать сначала не получалось.
Слишком большой был шок.
Слишком быстро всё рухнуло.
Потому что дело было не в двух поцелуях. Не только в них.
Если бы это сделал кто-то чужой, я бы просто ударила и ушла.
Но это были Марк и Альберт.
Мои Марк и Альберт.
Люди, рядом с которыми я привыкла быть собой. Люди, которым я доверяла больше, чем кому бы то ни было. Люди, которые были моей привычкой, моим порядком, моей надёжностью в этом дурацком, шатком мире.
Я сирота. У меня нет семьи, к которой можно уехать на выходные. Нет матери, которая позвонит и спросит, не замёрзла ли я. Нет дома, куда можно вернуться, если всё развалится.
Поэтому я строила свой дом сама.
Из мелочей. Из порядка. Из идеально сложенных вещей. Из своей маленькой комнаты. Из привычек. Из дружбы.
И Марк с Альбертом были частью этого дома.
Самой любимой частью.
С ними я не чувствовала себя одинокой. Не чувствовала себя лишней. Не чувствовала, что весь мир делится на тех, у кого есть защита, деньги, связи, семьи — и на таких, как я.
Да, девчонки вечно шипели за спиной. Да, пару раз по университету расползались слухи, будто я сплю с обоими. Да, некоторые “подружки” пытались использовать меня, чтобы подобраться к ним.
Но я всё это выдерживала только потому, что знала: между нами всё чисто.
Дружба. Верность. Честность.
А теперь что?
Я закрыла глаза.
Нет… нет, это не могло родиться за один день.
Ни тот поцелуй Альберта. Ни эта ярость Марка. Ни их фраза про какой-то договор.
Они оба знали.
Они оба что-то чувствовали.
И, судя по всему, давно.
От этой мысли меня наконец прорвало.
Я уткнулась лбом в колени и заплакала — зло, обиженно, почти по-детски. Не потому, что меня поцеловали. А потому что меня лишили права понимать собственную жизнь. Будто всё это время я жила внутри дружбы, а они оба — внутри чего-то совсем другого.